— А почему вы были уверены, что продукты этого мира мне не повредят?

— Это просто. Если бы мир, сам по себе, нёс для тебя опасность, канал перехода не пропустил бы сюда. Он чётко отслеживает необходимые для живого существа условия.

— А как вы сделали так, что продукты не испортились? — вступила робко Лерин.

Марина заметила, что женщина стесняется, или побаивается, дракона.

— Этот вопрос не ко мне. Сохранность всего, что здесь есть и основная защита — работа Ашшаха. У него спросите. Но думаю, обычный стазис.

Шеххар заметил, как у Марины дёрнулись губы, видимо что-то хотела сказать о стазисе, причём что-то язвительное. Но состояние девушки пока не давало возможности говорить быстро, к тому же ещё и язвить.

«Умная девочка, и сдерживаться, когда надо, умеет. Ей бы немного решительности добавить», — мелькнуло в голове дракона.

Но он тут же одёрнул себя. Боль прошила сердце. В этом теле уже была очень решительная женщина… Не стоит повторять и подталкивать эту девушку к повторению ошибок предшественницы…

Между тем, Марина не удержалась-таки от небольшой шпильки:

— Только, думаю, из пояснений мы ничего не поймём.

— Ты поймёшь, а вот Лерин, не уверен. У неё слишком сильный блок, закрывающий способности.

— Как его убрать?

— На это, к сожалению, может уйти вся её жизнь. Вот ребенку можно помочь.

Лерин встрепенулась.

— Вы хотите сказать, мой ребенок сможет прожить столько, сколько жили люди раньше? Он сможет так же, как Марина, общаться с другими существами?

— Думаю, общаться сможет, — с улыбкой ответил Шеххар, глядя на взволнованную будущую маму. — А вот срок жизни будет покороче. К долгой жизни придётся идти не одно поколение. Вы изменились за века. Но дольше тебя жить будет, это точно.

Восторженно прижав к груди задрожавшие руки, Лерин смотрела на мужчину. Потом осторожно провела ладонями по животу и произнесла:

— Я так рада этому. Знаете, Юрианико мечтал о том, как вернутся былые времена. Уверена, он был бы рад это слышать.

— А он слышит, если ты его достаточно сильно любишь, — тихо произнёс Шеххар. — Даже после смерти тела, его душа по-прежнему с вами, а значит, он знает всё, что с вами обоими происходит, — он перевёл взгляд на Марину, глаза которой наполняли слёзы. — Не стоит горевать. Они знали, на что идут. Каждый из них сам выбрал свой путь.

— А почему вы не проснулись сразу, как только я пришла? — решила переменить тему Марина.

— Мы не могли. Если откровенно, наши силы были на исходе. Мы не смогли сразу почувствовать твою сущность. Когда ты пришла, пробыла тут слишком мало…

Марина невольно вспомнила, как протестовал Рикки против её ухода.

— Когда ты прошла первый рубеж охраны, мы начали процесс выхода из сна. Он довольно долгий, поэтому помочь мы и не смогли. Собранный кристалл поделился силой и тогда мы пришли в себя окончательно. А вот вам, милые дамы, пора отдохнуть. Лерин ждёт маленького, значит надо дать ему тоже отдых. А Марину ждёт завтра начало работы, длинный и трудный путь, который придётся пройти. Он даст полностью использовать возможности твоего нынешнего обиталища.

— Ага, понятно. Будем заниматься физподготовкой, — зевая, протянула Марина.

— И этим тоже, — поднимаясь, подвел черту в разговоре Шеххар.

Он решительно велел Лерин идти к себе, собрал с посильной помощью Марины остатки еды и оставил её одну, проследив как она ложится в постель.

Последующие дни дались тяжко.

Марина жалела порой не только, что не скончалась, но что вообще на свет родилась. Шеххар не знал жалости. Он гонял беднягу, заставляя выполнять упражнения до полного изнеможения. Тем не менее, благодаря тренировкам она делала ежедневно множество открытий, относительно своего нового обиталища.

Как оказалось, теперь она могла не есть несколько суток, абсолютно не замечая этого. Еда превратилась в способ получать удовольствие. Но узнала она это, только задав вопрос Шеххару, когда поняла, что, несмотря на активную физическую работу, её аппетит не так уж увеличился. Пришлось спросить, почему аппетит появляется в основном по желанию. Если бы Лерин не следила за тем, что подруге надо поесть, Марина, зачастую, даже не вспомнила бы о существовании еды. Шеххар спокойно объяснил, что к чему, а на вопрос, почему не сказал об этом сразу, ответил: