— Сколько? — от нетерпения в ожидании ответа она едва не подпрыгнула.

— Если считать по системе исчисления времени Даржаа, около пяти-семи лет.

Она обессилено закрыла глаза. Пять-семь лет. Впрочем, чему удивляться? Работа, если этот тип прав, предстоит колоссальная. Надо вернуть в нормальное состояние каждую клетку. Ужас! Но главное, она сможет стать собой. Как говорится «лучше поздно, чем никогда».

— Я хочу увидеть своё тело. Это возможно? — лихорадочно произнесла Марина, приподнимаясь на кровати.

— Можно. Но, на вашем месте, я бы не стал этого делать. Зрелище, должен сказать, даже для меня страшноватое.

— Я не такая неженка!

Собеседник усмехнулся, помог встать и окинул взглядом.

— Уверен. Я и не сомневался, что проделать всё то, что смогли вы, может только исключительно упрямая женщина.

Они шли по коридору к башне. Марина чувствовала себя так, словно влезла в мамино платье и туфли, как бывало, делала в детстве. Тело плохо подчинялось. Порой казалось, она идёт сама по себе, а тело совершает некие действия само по себе. Со стороны это, вероятно, смешно, но ей лично совсем не до смеха. Ощущение такое, словно надела чужое бельё — не просто мешает, но и противно.

После того, как женщина несколько раз едва не налетела на стену, и появившуюся мебель, спутник попытался взять её под локоть и помочь. Марина дёрнулась так, словно к ней прикоснулись раскалённым железом. Она не могла перебороть отвращения. С силой дёрнувшись, резко повернулась и толстые длинные косы едва не связали по рукам и ногам.

Спутник только покачал головой и осторожно, стараясь не прикасаться к ней, помог распутаться.

По лестнице в башне подняться она не смогла. После пары попыток встать на ступени и удержаться, спутник молча поднял девушку на руки и донёс до знакомой двери. Опустил на пол и придержал, не давая упасть.

Перед дверью, за которой некогда лежала спящая женщина в обществе своих кавалеров, Марина замерла. Стало не по себе, как будто там не её тело, а она сама, вся… Беспомощно глянула на мужчину.

Он, едва прикасаясь, взял за руку и открыл дверь, словно говоря, раз уж решила, надо идти до конца.

Подковыляла к саркофагу.

Телу, лежавшему теперь внутри, он откровенно великоват. То, что от неё осталось, фактически нельзя назвать телом. Останки.

Так вот, что они сделали!

Ноги ниже колен обгорели почти до кости, ступни сгорели.

В голове пронеслось: «Интересно, как я смогла на этом подниматься по лестнице?».

Кости одной ноги сломаны под самой коленной чашечкой. Так вот, что тогда хрустнуло!

Обожжены не только ноги. Левая рука практически отсутствовала, даже кости раскрошились. Разбитая голова и ссадины на этом фоне не впечатляли, мелочь.

Марина стояла и смотрела на то, что осталось от неё. Это не её тело, это её труп.

— Нет, дело не так плохо, как вы думаете, — тихий голос вывел из шока. — Тело можно восстановить, если только вы сами не решите иначе.

— По-моему здесь восстанавливать нечего. Половина сожжена, вторая разбита на куски. Хотела бы я знать, как смогла дойти до конца…

— Я тоже, — слегка улыбнулся собеседник. — Но теперь переживать не стоит. Сделать можно очень многое, если знать как.

— Можно я побуду одна?

— Помочь вам вернуться?

Навалилась слабость. Марина беспомощно кивнула. Спутник осторожно подхватил на руки и отнёс в кровать.

Он прикоснулся к её векам, и глаза закрылись сами собой. Тихий голос ещё что-то говорил, но измученный мозг уже отключался. Последнее, что запомнилось — осторожное переступание лапок Рикки, опять использовавшего её живот вместо подушки.

Ашшах тихо стоял у кровати, на которой лежало такое знакомое тело. Тело той, что причинила столько горя! Но сейчас это пустое, как разбитый сосуд, тело было наполнено жизнью. Удивительно, такая маленькая, слабая и такая сильная. Даже сейчас, практически беспомощная в новом теле, девушка вызывала уважение.

С улицы долетел весёлый смех.

Подойдя к окну, Ашшах смотрел на открывшийся сад. Его уже почти привели в порядок. Колючий кустарник вырубили и открылись старинные переросшие деревья. Они тоже помолодели. Парочка даже зацвела, освобожденная от хищной растительности. Между деревьями сновали люди. Все были заняты делами, которых в давно пустовавшем доме было множество.

С кровати донёсся вздох и тихое мурлыканье. Ашшах улыбнулся, оглянувшись на пару, которая сменила положение. Девушка повернулась на бок и свернулась как ребёнок, обняв пушистого друга. Ларио осторожно вылизывал мокрое от слёз лицо. Девушка плачет даже во сне. Так не пойдёт!

Мужчина подошёл, и осторожно, стараясь не потревожить спящую, присел на кровать. Провёл ладонью по волосам, осторожно отвел с лица прядку. Легонько щёлкнул по носу зашипевшего ларио. Ишь ты, защитник!

— Т-с-с, тихо, не разбуди. Ей нужен отдых.