Скованность сменяется смятением, когда я вижу узкий коридор, который ведёт к единственной двери. Воздух в подземелья спёртый, где-то капает вода, а на стенах потрескивают горящие факелы. Холодный каменный пол едва ли можно разглядеть при тусклом освещении, но если верить моим ощущениям, он идеально гладкий и слегка влажный.

Мы останавливаемся примерно за десять метров до помещения, где, возможно, находится мой брат. Я с тревогой смотрю на Аарона. Дать мне поговорить с братом, без этого спектакля, он так и не разрешил. Его доводы для меня глупы. Якобы, если он убедится, что со мной всё хорошо, что я жива и здорова, мне ничего не угрожает, а ночи я провожу не в темнице и ем не похлёбку из воды и размоченных в ней сухарей, то ничего не скажет, и будет скрывать до последнего важную информацию.

— Так будет безопаснее, иначе будешь болтать, — Аарон завязывает мне рот, а Эдгар удерживает за плечи. — Чтобы я не говорил, помни, что тебе ничего не угрожает, — даёт мне напутствие Аарон, а я закатываю глаза и стараюсь угомонить бешеное сердцебиение.

— Заведешь её так, чтобы со стороны выглядело предельно грубо, но больно чтоб ей не было, — обращается он к Эдгару и ещё сильнее лохматит мои и без того спутанные волосы.

Я гневно мычу, переминаюсь с ноги на ногу, недовольная, своим положением и тем, что мне надо ждать.

— Эмма, руки, — отдаёт приказ Аарон, а я демонстративно отворачиваюсь от него и протягиваю запястья Эдгару. — Так значит, — ровным голосом продолжает дознаватель. — Твой брат знает гораздо большее, чем ты думаешь. Так надо.

Веду плечом, не имея возможности заявить, что он ошибается, и терплю тяжесть металла надетых на меня кандалов. Кроме того, что я одарённая огнём, брат ничего знать не может, а об этом он точно не расскажет.

Как только Аарон уходит меня начинает поучать Эдгар.

— Ему есть, что скрывать, просто так не молчат. Веди себя как пленница, по возможности пусти слезу. В твоих интересах, чтобы он всё рассказал сам, без лишнего давления.

Хочу спросить, почему же тогда меня не допрашивали, но, подумав, решаю, что той информации, которая была у Аарона ему хватило, а новой, чтобы точно знать вру я или нет, ещё не поступило.

Ожидание меня томит, под тяжестью кандалов опускаюсь на пол и сажусь.

— Конечно, хорошо, что ты испачкаешься, но сидеть на холодном не стоит, — он поднимает меня и тянет за цепочку вперёд.

В небольшое помещение заходим без стука. Когда я вижу брата, мои глаза расширяются. Он сидит на стуле закованный металлическими пластинами, которые при необходимости, можно подкрутить, чтобы сжать грудную клетку, тёмная рубашка в разводах, брюки порваны понизу, а обувь и вовсе отсутствует. Волосы взлохмачены, на лице царапина, при виде меня Эмир откидывает голову назад и сжимает зубы. Его лицо напрягается, а Аарон довольно хмыкает.

— А я говорил, мне есть чем, тебя удивить.

Бросаю на него ненавистный взгляд и терплю, когда Эдгар дёргает цепочку кандалов, выводя меня в центр помещения.

Обстановка вокруг скудная: пара стульев вдоль голых стен, солома в углу, а сбоку от меня стоит стол на котором стоит подсвечник и рядом лежит плеть. При виде неё шарахаюсь в сторону.

— Вижу меры воспитания, ты ещё помнишь, — будто невзначай бросает Аарон.

— Ты бил девушку? — тут же восклицает Эмир и всматривается в меня, задерживается на каждом синяке, поджимает губы и морщится.

— Она была тоже не очень разговорчивая, но я справился, — заявляет Аарон и, барабаня по столу пальцами, вкрадчиво продолжает: — Я вижу, что ты готов испытать подобное, но с тобой я всегда успею. А сейчас, мы продолжим с твоей сестрой. Правда, Эмма?

Его угроза действует. Я начинаю сомневаться в правдивости его слов о том, что мне нечего бояться. Дознаватель поднимается, засучивает рукава, подходит ко мне и приподнимает мой подборок сложенной вдвое плеткой.

— Милая, ты готова позабавиться?

Ноги подгибаются, я качаю головой. Аарон поворачивается ко мне, заслоняя своей спиной от брата, и одними губами говорит:

— Трусиха.

— Эмма, — взволнованно окликает меня Эмир.

— Вот, что бывает, когда не хочешь говорить и рассказывать правду, — дознаватель отходит от меня и кивает Эдгару: — Держи, чтоб не вырвалась, закончим урок. Ты ведь знаешь, какие следы останутся после, вряд ли шрамы украсят её тело.

— Стой! Дай мне поговорить с ней наедине.

— Да, пожалуйста, только после моих вопросов.

После паузы, Аарон замахивается в воздухе, будто примеривается для удара и, закатив глаза, кивает Эдгару на меня.

— Стой! Отвечу на твои вопросы!

— Так бы сразу, — довольно улыбается Аарон. — Кто тебе сказал, где её искать? — Кто следил за ней?

Делаю большие глаза и качаю головой, чтобы Эмир не сболтнул лишнего. За мной никто не следил, просто мой уход действительно запомнился многим, а слухи о том, что одарённый огнём ушёл от преследования и может скрываться где угодно, скоро могут дойти и до одарённых.