Сзади меня едва слышно скрипит дверь, но я не оборачиваюсь и так знаю, кто пришёл, а дознаватель лишь подтверждает мои догадки.

— Осмотри, не больна ли.

Меня как назло начинает трясти. Целитель подходит и останавливается в паре шагов. Не выдержав, я оборачиваюсь и вижу, как он водит руками в воздухе рядом со мной, а от его пальцев исходит едва уловимое сияние.

— Повернись, — мягко просит целитель, и я подчиняюсь. — Открой рот, — после продолжительного молчания говорит он.

Его голос скрипучий и тихий, глаза прикрыты густыми поседевшими бровями, лицо исполосовано глубокими морщинами, а белые волосы аккуратно собраны в хвост. Теплые руки касаются моего горла, но мне нисколько не страшно даже когда они скользят вниз и задерживаются на животе.

— Ну что? — нетерпеливо вмешивается Аарон. — Лечится?

— Горло постоянно воспаляется, потребуется некоторое время, чтобы оно больше не беспокоило. Возможно, присоединиться жар и кашель, пока сложно сказать, но судя по истощению, будет и то и то.

— Подожди, — нервно обрывает Аарон, а я отворачиваюсь, потому что едва борюсь с желанием упрашивать целителя не оставлять меня одну с дознавателем. — А что с женским здоровьем?

— С женским? — хмыкает старец. — Бедра узкие, рожать тяжеловато будет, но справится.

— И все? — Аарон даже не пытается скрыть своё удивление. — Ничем таким заразным не больна? Может с зеркалом посмотреть?

— Абсолютно здорова, не вызывает никаких опасений. Даже смотреть не надо, я бы даже сказал не стоит.

От стыда у меня горят уши. Меня обсуждают будто племенную корову.

— Спасибо, — голос Аарона меняется, становится более расслабленным. — Я позже зайду, — говорит он в след уходящему старцу и прикрывает за ним дверь. — Эмма, — дознаватель подходит ко мне и берёт за локоть.

— Руки не забудьте помыть! — не выдерживаю я и вырываюсь.

Аарон смотрит на меня с немым раздражением, даже глаза прищуривает. Он явно хочет приструнить меня, чтобы не дерзила и молча выполняла его приказы. А ещё мне кажется, он удивлён, что я способна трясясь от страха и осознавая свою полную зависимость от его настроения позволять себе огрызаться и поджимать губы от обиды.

Говорят, что дар и носящий его человек одно целое, но я воспринимаю это со всеми иначе. Огонь внутри меня — это паразит, который влияет на моё настроение, состояние и восприятие той или иной ситуации. Подобно пламени я быстро вспыхиваю и зачастую едва сдерживаю свои эмоции.

— Не знаю, как у людей, но среди одаренных нет продажных женщин.

— Потому что среди вас есть те, кто ложится до замужества с мужчиной, — отвечаю ехидно, припоминая дамочку, которая орала в коридоре и вешалась на Аарона.

— Это не приветствуется, — он кладет мне руку на спину и подталкивает к выходу,

— как и у людей.

Я выхожу в коридор и поднимаюсь по лестнице боязливо, стараюсь сжаться, будто у меня есть хоть шанс стать незаметной. Дознаватель следует за мной, следит, желая убедиться, что я не совершу очередную глупость. К комнате Аарона, ставшей для меня клеткой, плетусь понуро, предчувствуя угрозы и борьбу в которой я неизменно проиграю.

Дверную ручку дёргаю сама и первая захожу в свою тюрьму, чтобы увеличить расстояние между нами. Оказавшись внутри, сразу иду в самый дальний угол, располагаюсь между выступом камина и стеной, опускаюсь на голый пол и подбираю под себя ноги. Без нижнего белья чувствую себя уязвлено.

Смиренно ожидаю, пока Аарон наиграется и перестанет делать вид, что меня нет. По его резким движениям делаю вывод, что его весьма тяготит мое присутствие, и он едва сдерживает рвущиеся наружу громкие обвинения в мою сторону. Я благоразумно не напоминаю о себе.

— Ну что ж, приступим, — строго говорит дознаватель и останавливается напротив. — Вставай. И иди сюда.

Устало поднимаюсь, но следовать за мужчиной не спешу. Он усаживается в кресло и хлопает по коленям, обозначая мое место, будто я его домашняя собачка. Его жест поднимает волну негодования внутри.

— Я не сяду к вам на колени, — твердо заявляю, боясь поддаться страху.

— Не сядешь, — тут же соглашается он и, засучив рукава, добавляет: — А ляжешь.

— Что? — восклицаю, отшатываюсь и бьюсь головой об стену.

— Ляжешь, — медленно повторяет Аарон, выделяя каждую букву. — Научу тебя послушанию. Иди сюда.

— Нет, нет! — закрываю ладошкой рот от потрясения и того, в какой позе он хочет меня разложить для наказания. — Если вам так необходимо меня проучить, оставьте без еды, воды, свяжите.