От невесёлых размышлений голову сдавило. С учётом того, что после вечеринки, закончившейся в начале шестого, они оба не спали, вряд ли Максим был в лучшем состоянии.

– У Семёна было много врагов, – осторожно ответила Вера.

– Но никто из них не смел трогать его.

– Мы мало знаем о врагах Мстислава, правда, – почти честно ответил Максим. – В нашу работу входит только программирование и всё, связанное с этой темой. Даже… Особыми делами Мстислава мы не занимаемся, на то есть более преданные и проверенные люди.

Вера постаралась сохранить нейтральное выражение лица в надежде, что Павел не слишком осведомлён о делах Мстислава. А шли они несколько хуже, чем раньше; людей вокруг него оставалось всё меньше, а скольким он доверял, Вера не знала. Едва ли их больше двух-трёх, раз даже на поиск важного компромата отправили относительно неопытного Максима.

Павел что-то записал в тетрадь и через минуту снова поднял голову.

– А у вас случайно не было мотива?

Вера растерянно смотрела на следователя, не зная, что и сказать. Его тон был ровным, взгляд – серьёзным. Если он и шутил, то делал это с непроницаемым выражением лица. Кто в здравом уме будет говорить, что у него был мотив совершить убийство? Вероятно, Павел имел какие-то очень необычные соображения на этот счёт.

И Вера невольно начала задумываться, сколько всего он знает? Вдруг он уже понял, кто убийца? Но тогда он может попытаться спасти его от тюрьмы; такое уже было несколько раз, когда стараниями Павла Мстислав ловко уходил от карающего меча закона. Интересно, сожалеет ли следователь о том, что позволил Мстиславу оставаться на воле?

– Мы были очень плохо знакомы с Семёном, а наших тайн он не хранил, – за обоих ответил Максим.

– А где вы были в ночь убийства?

– Дома, – пожала плечами Вера. – Приехали с работы часов в девять вечера, поужинали и около двенадцати легли спать.

Павел едва заметно наклонил голову к плечу, как будто не верил её словам.

– И больше никуда не выходили?

Вера поймала взгляд мужа, который будто предупреждал её о чем-то. Это было лишнее.

– Нет, – ответила она.

– И даже если я проверю камеры на заборе ваших соседей?

– Проверяй, – беззаботно кивнула Вера.

Павел снова что-то записал. Потом встал и окинул комнату внимательным липким взглядом, от которого Вере стало не по себе.

– Можно немного у вас осмотреться?

– А что ищешь? – тут же спросил Максим.

– Не знаю, что-нибудь. Ну так можно?

– Проходи.

Вера встала первой и вышла из гостиной. Слева располагались выход на задний двор и дверь в подвал, следом за ними – санузел. Напротив двери в гостиную поднималась лестница на второй этаж, правее неё располагалась большая оранжерея Максима, куда Вера заходила довольно редко.

Павел направился в ванную и внимательно осмотрелся. Хотя он ничего не трогал, заглянул во все уголки, особенно те, что располагались на полу – возле ванны, у раковины и двери. Вера понимала, что следователь надеялся найти землю или листья, которые остались бы на преступнике. Но все прекрасно знали, что за несколько дней улики можно было полностью уничтожить.

Следователь вышел из ванной и взглянул на лестницу, после чего уверенно направился к оранжерее.

Когда его рука коснулась ручки двери, сердце Максима тревожно забилось. Он знал, какая реакция последует, и лихорадочно думал, как заставить Павла поверить ему.

Вера бросила испуганный взгляд на идущего позади Максима. Тот поджал губы; очевидно, Павлу не понравится то, что он найдёт за дверью. Но делать было нечего, да и само присутствие цветов в доме ничего не доказывало.

Следователь остановился в центре оранжереи, вдоль окон которой тянулись ряды больших и маленьких горшков с растениями.

– Садоводы-любители? – спросил Павел, параллельно записывая наблюдения в блокнот.

– Мои родители владели несколькими теплицами с цветами, где я любил проводить время, – поспешил объяснить Максим. – Моя мама в юности участвовала в выведении красного аконита, этот цветок напоминает мне о ней.

– Насколько мне известно, аконит неприхотлив и растёт в открытом грунте.

– Я развожу красные акониты дома, чтобы сохранять их селективную чистоту. То есть, чтобы во время опыления они не скрещивались с другими аконитами, если такие есть, и близкими видами растений.

– Понятно… Любишь насыщенно-красный цвет, да?

Максим ощутил, как трепещущее до этого момента сердце начало покрываться коркой льда.

– Я не убивал Семёна.

– А я этого и не говорил. – Павел подошёл ближе к горшку с цветком и сорвал один, после чего повернулся к Максиму. – Ты выводишь самые ядовитые цветы, продолжаешь дело своей матери, на которое у неё не хватило времени.

– Не совсем понимаю…

– Хотя я и мусор, не только в бумажках разбираюсь. Цветы, которые ты получишь после деления корневищем, будут обладать теми же свойствами, что материнское растение. Бесполый путь размножения невыгоден, поэтому Бог создал более совершенный путь – половой. Комбинации генов, благодаря которым спустя годы можно вывести новый вид. Более устойчивый. Более красный. Более ядовитый.