Максим приобнял Веру и продолжил пить шампанское. Несмотря на половину десятого утра, людей на улицах было мало. Только далеко слева шумел мост Милосердия – его назвали в честь статуи в углу парка позади, которая гордо стояла со своей книгой в центре фонтана. Грохот падающей воды коснулся слуха Максима, и он поспешил отогнать нагрянувшие мысли. Сегодня все они должны посвящаться его жене.

– О чём загрустил? – тут же спросила девушка.

Скрыться от неё было сложно, как и раньше. Максим понимал, почему Мстислав держал Веру в своём близком окружении – она была надёжной, исполнительной и крайне внимательной. В отличие от многих других она помнила, как оказалась в банде и чётко знала своё место в ней. Максим был уверен, что лет через десять Мстислав назначил бы её своим заместителем. Вера замечала малейшие изменения, и потому скрыться от её пытливого взгляда было сложно.

– Люблю этот парк. С ним у меня связано много тёплых воспоминаний, – улыбнулся Максим.

«Воспоминаний, которые теперь не приносят никакого удовольствия», – добавил он про себя.

– О Полине?

– И о ней тоже. Она ведь не всегда была… Такая.

– Максим, я знаю, какая она всегда была. Именно такая.

– И какая?

– Подлая, эгоистичная и меркантильная.

– Она просто привыкла к деньгам и не умеет жить без них. Они меняют людей.

– Но ты ведь научился справляться без них, – резонно возразила Вера, а Максим не нашёлся с ответом.

Он оказался умнее сестры? Настойчивее? Или у него просто не было другого варианта? Максим не знал. Десять лет назад, когда погибли родители, он разом лишился и своей части наследства – отцовского бизнеса. У Полины оказались все возможности его получить: совершеннолетие, адвокаты и поддельное завещание, составленное, как полагал Максим, не без помощи Мстислава, который почему-то встал на сторону лишь одного из детей своего бывшего товарища. Не оказалось у Полины только совести, но она новой владелице завода и не понадобилась.

Может, теперь, когда прошло столько лет, когда они оба выросли, Полина сожалеет об этом. Но Максим не хотел узнавать ответ на этот вопрос – он не говорил с сестрой всё это время, а новости о ней узнавал от общих знакомых.

– Не будем о Полине, – выдохнула Вера. – Она в прошлом, а мы – тут. Сегодня наш день.

– Ты права, – легко согласился Максим и отхлебнул ещё шампанского.

Он не любил ссориться с Верой, хотя, как правило, ссорилась с ним именно она. Что поделаешь, женщины. Максим любил её в обидах и недопониманиях. Любил, когда она злилась и когда била тарелки об кухонный кафель. Как сказали в ЗАГСе, в горе и в радости – много лет, каждый день как в первый и последний.

– Пойдём домой или ещё погуляем? – Максим перевёл тему и убрал со лба Веры сдуваемые ветром короткие пряди цвета горького шоколада.

– Пойдём в парк, там должно быть мало народу.

– Он же оцеплен, – удивлённо возразил он.

– Кого это когда-то останавливало? Мы же не пойдём на место преступления.

Максим первым спрыгнул с бортика клумбы. Он протянул Вере бутылку и размял затёкшие мышцы. Девушка одним глотком допила шампанское и оглянулась в поисках урны.

– Кидай в Птицу, – спокойно предложил Максим.

Вера усмехнулась и саркастично агакнула. Наконец она отыскала взглядом мусорный контейнер и дошла до него. Максим направился следом, и вскоре они оба бодро шагали по извилистой аллее парка.

Рядом шумел фонтан «Милосердие». Статуя держала в руках раскрытую книгу и перо, хотя Вера никогда не понимала, как это связано с милосердием.

Тем временем Максим предавался воспоминаниям. Они были тёплыми и светлыми, но теперь казались слишком болезненными. Вот тут, прямо на этом месте, они с Полиной играли в догонялки. Максим словно наяву видел себя десятилетним, бегающим рядом. Вот он плавно обогнул Веру, а Полина побежала следом. Вот мать принесла две бутылки воды, за которыми специально ездила за пять кварталов – в парке она стоила в три раза больше.

«Максим, не обижай сестру!» – укоризненно сказала мать, глядя на своих детей.

Но он продолжал дразнить Полину, убегая и брызгая ей в лицо водой из фонтана.

«Максим!»

– Максим? – кажется, не в первый раз озадаченно повторила Вера. – Ау, ты со мной?

– Да, задумался. Пойдём на качели?

Качели были новыми – непривычно чужими Максиму. Он помнил две старые скрипучие доски, на которых качался всё детство, и они не казались ему некрасивыми или неудобными.

Вера вприпрыжку направилась к детской площадке. Хотя ей давно исполнилось двадцать четыре, она любила аттракционы. Может, сказалось детство, в котором она не получила достаточно веселья, а может, ей просто надо было как-то отдыхать.

Так или иначе, Вера уселась на качели и с улыбкой повернулась к Максиму.

– Сделаешь солнышко? – спросил он.

– Если только ты меня поймаешь.

– Всегда.

Вера раскачалась сама. Максим сел на конец детской горки и с интересом наблюдал за женой, качели над которой опасно ходили ходуном.

– Иногда мне кажется, что нас свела судьба, – задумчиво произнёс Максим.

– Говорят, браки совершаются на небесах.

– Да, мне всё больше верится в это… Без тебя я бы ничего не смог.