Её взгляд остановился на небольшом зеркале в изящной серебристой раме, стоявшем на полке среди книг. В отражении она увидела приятное и чуть худощавое лицо с ямочками на щеках, свои зелёные глаза за очками, в которых читалась доброта, сочувствие и понимание, выразительные брови и тонкие губы. Она слегка улыбнулась, но улыбка не достигала глаз.

Подойдя к своему столу, она нажала незаметную кнопку, спрятанную за ножкой. С тихим щелчком открылся потайной ящик. Внутри лежал старый кожаный блокнот с потрёпанными краями и несколько небольших коробок, хранивших страшные тайны. Атмосфера в комнате изменилась, наполнилась ощущением загадочности и скрытой опасности.

Она аккуратно сняла очки и вынула контактные линзы, которые меняли цвет глаз. Сложив их в одну из коробок, она на мгновение закрыла глаза, ощущая свободу от маски, которую носила весь день. Когда она снова открыла глаза, в зеркале отразились холодные голубые глаза, в которых не было и следа прежнего тепла.

Большую часть места в ящике занимал нож в специальном багровом чехле, на котором красовались золотистые узоры, напоминающие древние символы. Люсия осторожно достала его, чувствуя приятную тяжесть в руке. Острое лезвие блеснуло в последних лучах солнца, отражая тусклый свет, и на мгновение показалось, что по клинку пробежала красная искра.

Она посмотрела на своё отражение в стальном клинке. Металлическая рукоять ножа была идеально подогнана под её руку, украшенная тонкими древнегреческими узорами, символизирующими переход души из мира живых в загробный. В этом отражении она видела свою истинную сущность – без масок и притворства.

– Так-то лучше, – тихо произнесла она, смотрясь в отражение; уголки губ приподнялись в заметной улыбке, которая выглядела зловеще. В глазах появилось что-то тёмное, почти нечеловеческое.

Сунув нож обратно в чехол и спрятав его во внутренний карман лёгкой осенней куртки, она присела за стол. Откинувшись на спинку кресла и закинув ноги на стол, уставилась в окно. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, отдавая небо густым тучам, которые наползали, словно тяжёлые тени. Капли дождя всё ритмичнее стучали по стеклу, создавая монотонный, гипнотический звук.

Люсия любила задерживаться на работе. Она считала, что чем больше людей она "спасёт", тем больше ей можно будет убить – самообман, который помогал ей не сойти с ума. Это был её личный баланс, её способ оправдать свои убийства перед самой собой. Она понимала, что это бессмыслица и безумие, но предпочитала верить в такое равновесие, чем просто поддаться своему порыву и убивать бесконтрольно. Возможно, именно поэтому её ещё не поймали.

Однако причин того, что Люсия избегает наказания за свои преступления, было множество. Обстоятельства и навыки, которые она оттачивала годами по сокрытию своих следов, несомненно, играли ей на руку. Она была осторожна, методична и не оставляла ничего на волю случая. Люсия удивлялась, почему до сих пор не объявили о серийном убийце в этом тихом городке: в каждом другом, в котором она побывала, после трёх-четырёх жертв СМИ и полиция трубили о кровавом маньяке, завёдшемся у них. Тогда она методично закрывала свой маленький бизнес психотерапии и переезжала в другой город, желательно подальше от предыдущего.

Сейчас, в Винтоне, она уже совершила несколько убийств, но пока ни слухов, ни новостей об убийце не было. Полиция каким-то образом раскрывала эти дела, оставляя Люсию в тени. Это одновременно радовало и настораживало её. Конечно, не обошлось и без её непрямого воздействия на ход этих расследований. Долго это продолжаться не могло; кто-то мог задаться вопросами и связать эти преступления в единую цепь. Поэтому Люсия всегда была готова к любому варианту развития событий. Ведь контролировать всё до мелочей невозможно.

За окном дождь усилился; капли стучали по стеклу с нарастающей силой, создавая причудливые узоры, стекая вниз, словно слёзы, будто оплакивая будущие события. Тучи нависали над городом, погружая его в больший сумрак. Вдалеке раздался тихий раскат грома, предвещая грозу.

– Похоже, ливня не избежать, – тихо отметила она, наблюдая, как небо затягивается тяжёлыми тучами. Её голос звучал с оттенком предвкушения.

Люсия перевела взгляд на свой блокнот и, взяв его, открыла на последних записях. Там были заметки о пациентах, их проблемах и переживаниях. Пробежавшись глазами по строчкам, она тихо сказала:

– Сколько бы ко мне ни обращались за помощью, лишь немногие действительно хотят меняться. Нельзя помочь человеку, если он сам этого не желает, – в её голосе звучало разочарование, смешанное с холодной отстранённостью.

Поспешно захлопнув блокнот, Люсия встала, закрыла свой потайной ящик и тщательно осмотрела кабинет, чтобы убедиться, что всё на своих местах. В тени комната казалась иной – более мрачной и таинственной.

Она направилась к выходу; её шаги были грациозными и тихими, словно тенью скользила по полу. Выйдя и закрыв свой рабочий кабинет, она прошла по хорошо освещённому коридору, где мягкий свет ламп создавал тёплую атмосферу, но для неё он казался холодным и безжизненным. Спустившись на лифте вниз, она прошла к выходу. Проходя мимо ресепшена, она обменялась коротким взглядом с охранником.