– А в детстве у вас были похожие чувства? Когда вам не хватало внимания близких?

– В детстве? – Лесли замолчала на мгновение; воспоминания всплывали в сознании, как призраки из прошлого. – Ну… мои родители были занятыми людьми. Часто меня оставляли с няней. Я… иногда чувствовала себя брошенной, – её голос стал тихим, едва слышным.

– И как вы тогда реагировали? – доктор слегка склонила голову; её глаза блестели в полумраке комнаты.

– Я… кричала, ломала игрушки, чтобы привлечь их внимание, – она вздохнула, опустив взгляд на свои руки, заметив, как они дрожат. – Но это было давно.

– Иногда наши ранние переживания влияют на то, как мы реагируем во взрослом возрасте, – доктор говорила спокойно, но уверенно. – Это называется повторяющимся паттерном поведения.

– Что за психологические штуки вы мне тут рассказываете? – Лесли нахмурилась; её голос стал резким, почти враждебным. Атмосфера в комнате изменилась, наполнилась напряжением. – Я пришла за помощью, а вы меня запутываете!

Доктор слегка поправила очки, сохраняя безмятежное выражение лица.

– Извините, возможно, я выразилась слишком профессионально. Я имею в виду, что иногда мы повторяем в жизни то, что случалось с нами в детстве, даже не осознавая этого, – её голос был мягким.

Лесли почувствовала, как внутри закипает раздражение; её лицо покраснело, дыхание участилось.

– Вы хотите сказать, что это я виновата?! Что это всё в моей голове?! – её слова звучали как обвинение; глаза метали молнии.

– Никто не говорит о вине, Лесли, – мягко возразила доктор. – Я лишь предлагаю рассмотреть, как ваши чувства и действия влияют на отношения. Это может помочь вам разобраться и найти решение.

– Знаете что? – Лесли резко встала; её движения были порывисты, словно она пыталась сбросить невидимые оковы. Она схватила сумочку и направилась к двери; каблуки громко стучали по паркету. – Я думала, вы профессионал, а вы просто обвиняете меня! Лучше я сама разберусь со своими проблемами.

Доктор осталась сидеть; её лицо сохраняло невозмутимость, но в уголках губ мелькнула едва заметная ухмылка. В полумраке комнаты её силуэт казался статуей, неподвижной и загадочной.

– Если вы захотите продолжить работу над вашими чувствами, я буду рада помочь, – произнесла она; её голос был мягким, но в нём звучала нотка, от которой по спине пробегал холодок.

На выходе Лесли бросила взгляд на стены кабинета, где висели многочисленные дипломы и сертификаты в изящных рамах. Золотые буквы блестели в тусклом свете, придавая им почти мистическое сияние. Её взгляд остановился на одном из них: «Вручается доктору Люсии Андерс за выдающиеся достижения в области психологии».

Она повернулась, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на вызов и горечь, смешанные с непонятным страхом.

– Спасибо за помощь, доктор… Андерс, – произнесла Лесли с явным сарказмом, выделяя каждое слово; её голос дрожал от сдерживаемых эмоций.

Люсия встретила её взгляд спокойно, слегка наклонив голову; её глаза блестели в полумраке, отражая отблески непонятных мыслей.

– Всегда рада помочь, Лесли, – ответила она, и в её голосе прозвучала нотка, от которой Лесли почувствовала почти несдерживаемое раздражение.

Лесли фыркнула, бросив последний недовольный взгляд, и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Эхо звука разнеслось по коридору, словно отголосок чего-то неизбежного.

Когда дверь за ней закрылась, в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем настенных часов и шёпотом ветра за окном. Люсия на мгновение задержала взгляд на двери, затем медленно выдохнула, словно сбрасывая напряжение. В уголках её губ появилась едва заметная улыбка.

Она поднялась и подошла к высокой книжной полке, занимающей целую стену кабинета. Пальцы нежно скользили по корешкам книг – её личной коллекции, каждой из которых она уделила время и внимание. Классики психоанализа, современные исследования, философские трактаты – всё это составляло часть её самой. Эти книги были не просто источником знаний, но и отражением её внутреннего мира. Она испытывала особую связь с ними; они были её безмолвными спутниками в долгом пути самопознания.

Люсия протянула руку к выключателю и погасила основной свет в кабинете. Помещение погрузилось в полумрак; лишь мягкий отблеск солнца пробивался сквозь обильное скопление туч, что взяли его натиском. Большое окно отбрасывало длинные, причудливые тени на стены, создавая незримые шедевры искусства. Люсия любила это время – когда день уступает место ночи, а мир окутывается загадочным сумраком. В этом мраке она чувствовала себя как дома, словно истинная сущность пробуждалась с приходом темноты.