Она мои мысли читает?!

Хокори била всё быстрее, всё яростней, целилась в разные части тела и… Моя мана начала таять! Пришлось защищаться… Мне показалось, или губы Селёдки растянулись в улыбке?! Она что, победить рассчитывает? Думает, будто слабость нашла? Кукиш тебе, рыбина! Я, вся целиком, одна большая «сильность»!

[Эфия, расчёт, как мне выиграть?] — Пришлось достать козырь.

[Боевая магия всё ещё в вашем распоряжении.]

Ха-ха, профессор! Я под градом ударов отступаю, а он шутки шутить изволил.

[Убить её предлагаешь?!]

Профессор задумался. Сей миг показался мне вечностью. Удар, блок, удар, блок. Да сколько можно-то!? Вижу все атаки акулы, моё тело пропитано маной, но физически я — маленькая девочка. Мышцы и суставы начинают «скрипеть». Чувствую, после такой «разминки» на неделю слягу. У Хокори же, наоборот — никаких признаков усталости, даже не запыхалась. Протей сотворил для любимицы воистину монструозное тело!

Плечи горели огнём. Закралась предательская мысль поднять белый флаг, закончить эту пытку…

[Анализ завершён], — рапортовал Эфия. Вовремя, мать твою! — [Прежде, у юной акулы был тяжёлый хвост. Мышцы, поддерживающие его, тянулись через весь торс, закрывая внутренние органы дополнительным слоем. Она не привыкла защищать эту часть тела.]

[Я по ней не попадаю!]

[Враг слабее всего во время своего самого сильного удара.]

[Понятно, попробую…]

Я отступила ещё на шаг и сделала вид, что запнулась. Заметив это, Селёдка замахнулась, чтобы нанести мощнейший удар сверху вниз. Решила закончить наш маленький спарринг красиво?

— Выкуси! — Рявкнув во всё горло, я бросила остатки маны в ноги и кинулась к рыбине, протаранив её живот плечом. Получилось! Великолепное исполнение! Мне показалось, или у Хокори внутри что-то хрустнуло? Жуть!

Кое-как мне удалось подняться. Ноги дрожали, как студень. Я приставила палку к горлу корчащейся на земле Хокори, венчая сим жестом свою победу.

Акула рассчитывала победить дзе в бою? Смешно. Ей повезло, что я придержала магию. Хотя… поупражняться всё же стоит.

— Я… ещё не… проиграла… — просипела акула, хватая ртом воздух.

— Ну-ну, ты даже встать не… можешь?

Угум, превозмогая боль, эта несчастная поднялась на ноги.

— Тебя лечить надо! Там перелом рёбер, минимум!

— Ещё один раунд. Прошу!

С лица Селёдки смыло все эмоции, она, не мигая, впилась в меня глазами.

— Может, добавим щепотку интереса? Проигравшая исполнит желание победителя. Согласна?

— Тогда, чур, без щитов.

Ч-что?! Как это без щитов? Синяки же останутся…

Приняв моё молчание за согласие, рыбина начала второй раунд. Я даже в стойку встать не успела. Какой невоспитанный оппонент!

Удары Селёдки стали медленней, видимо, я ей действительно что-то сломала. На тупом упрямстве держится, дурёха. А если там паренхиматозное кровотечение?! Помрёт же… И почему я вообще об этом думаю?

— Ай!

Стоило чуть отвлечься, бедро обжёг удар. От резкой боли я опустила руки и получила ещё раз, в плечо. Хокори не прощает ошибок. Её атаки может и замедлились, но стали куда сильнее. Блокировать их почти невозможно. Она превратилась в колосса: бьёт жёстко, а защита непроницаема.

Драться вот так… считай, голой… Когда между тобой и врагом тоненький слой ткани… Плохенько.

Нужно собраться, нельзя показывать слабость перед подчинённой! Страх не должен отразиться на моём лице! Улучу момент и… чего это она зад выставила? Я не шучу. Завершая серию ударов, акула махнула в мою сторону задницей. Похоже, Селёдка сама в замешательстве. А, понятно, хвостом хотела ударить. Что же, «по натянутой — не грех», как говорится! Пустив ману в руки, я вдарила, что было сил!

— Яйкс! — чуть не оглушив меня, вскрикнула Хокори.

Мне очень понравилось, и я захотела повторить, но рыбина остановила второй удар левой ладонью. Кожа лопнула, брызнула кровь. Ужас! И даже с такой раной у неё хватило сил перехватить мою палку!

Это конец? Похоже на то. Вырвать оружие я не могу, а Селёдка уже занесла своё для удара. В голову целит… Это меня не убьёт, конечно, но вырубит, однозначно.

Сижу, прикрываясь ускорением сознания, поставив бой «на паузу». Какая же я трусиха! Надо мной навис меч, что карает заносчивых девочек за гордыню.