Мать Теней нашла Юждина там же в пещере. Он был жив, но посиневшие губы, измученные глаза были прикрыты в полузабытьи и говорили о том, что последние часы юноше пришлось пережить изощренные пытки. Она обратила внимание, что дыхание его стало хриплым и прерывистым.

– «Убить не убивает, мучает и тянет силы из обоих. Хитро придумано. Абику лучший в своем деле. Ему бы палачом у смертных быть, а не демоном, берущим плату за свои сомнительные подарки душами нерожденных младенцев».

Мать Теней задумчиво рассматривала Юджина, раздумывая над тем, как к нему подступиться.

Она ощутила присутствие других людей и существ. Одно из них было ей знакомо: хранитель Акана, Убо, в далеком прошлом принявший облик крысы., которая сейчас пряталась за скалой, прикрыв себя и своих двоих спутников невидимой завесой. Мера нелишняя, учитывая, что вокруг Юджина уже вовсю суетились мелкие кровожадные твари-падальщики, чувствующие добычу.

Мать Теней, обозревая пещеру, пребывала одновременно в нескольких местах и в разных ипостасях. Оставаясь невидимой, она проникала глубоко в подсознание Бенун, поддерживала ее, спорила с ней, пока не поняла, что та не отступится.

– «Зачем ты мучаешь себя? Освободись!»

– «Нить Юджина в руке демона. Сделаю хоть одно движение, его голова слетит с плеч. Если хочешь помочь мне, освободи его и дай знать, что Юджин под твоей защитой. До этого не раздражай своими нравоучениями и напоминаниями, что я абоса. Без этого тошно».

Неподвижную фигуру можно было заметить на берегу бушующего океана. Мать Теней наслаждалась стихией и внимательно изучала клубки нитей жизни, которые успел основательно запутать алчный, ненасытный Абику.

– Скольких ему удалось заманить в свою сеть? – удивлялась она, не переставая удивляться непоследовательности людей – в сети демона попадались, как правило те, кто не верил в духов, но при случае не упускал возможность к ним обратиться.

Осторожность, с какой ей приходилось действовать, была обусловлена незыблемым правилом: «…наказание не может быть без справедливости и точного знания вины».

Там, во что она вмешалась, все было неоднозначно. Ей приходилось подолгу наблюдать, прежде чем она решала выйти из своей тени. Подобного не случалось столетия. А тут ей пришлось показать себя несколько раз. Если так пойдет и дальше, слух о том, что асбоса чем-то встревожены, распространится среди смертных и начнется смута в ожидании конца света. Слишком высокая цена даже за такое прекрасное создание, как Бенун. Если битва, к которой следует подготовиться, будет проиграна, земная Бенун станет мученицей, а ее душа соединится с сестринством и все.

Абику уже удавалось ускользнуть от наказания, оставляя после себя море крови и слез безутешных, убитых горем людей, у которых он отнимал самое дорогое. Предположение, что история снова повторится, наполнило неподвижную фигуру светом.

– Только не в этот раз, Абику. Я найду способ раздавить тебя. О, благословенный окорува, испепеляющий печать демона! Кажется, пришло твое время.

Вслед за этими словами, произнесенными вслух, последовала яркая вспышка, фигура исчезла, оставив после себя оплавленные камни.

***

Вспомнив об окорува, Мать Теней, без промедления приступила к подготовке обряда. Похоже, Дика Трейси ожидал неприятный сюрприз, о котором не знал даже Абику, которому не удалось подслушать мысли Матери Теней.

Ее заинтересованность все еще не была для него очевидной. Иначе ему бы уже бросили открытый вызов, а не "путались под ногами" у его подопечного.

Проведение обряда сейчас, когда демон почти у цели, было рискованным предприятием, но другого момента для такого удара могло не случиться.

Окорува – священный огонь, пылающий на границе между мирами живых и мертвых, освещал путь в обе стороны. Заклинания, наложенные демоном на смертного, этого огня боялись. Мать Теней захотела использовать эту способность для освобождения Бенун. Но для этого предстояло убедить Юджина, что это единственная влозможность если не выжить, то умереть с толком.

Убо ощутила присутствие Матери Теней и знаком приказала людям замереть и не шевелиться. Фэнси Броу сам не заметил, как вцепился в руку знахаря и сжал ее, затаив дыхание. Увиденное пугало его своей необъяснимостью. Привыкший к крови и жестокости, бывший охотник за головами, проходил все стадии неверия, отрицания и ужаса перед неизбежным.

Смерть прежде казалась ему чем-то обыденным. Для рабов, в чем Фэнси не сомневался, она была избавлением. Крыса, которую они сопровождали, стала испытанием для его здравого смысла, но он с этим уже справился, даже привык, думая, что это необычное существо все же из мира живых. Зрелище, которое открылось ему сейчас, выходило за рамки всего, на что он был готов согласиться.

Мифические рад и ад смешались в единое целое и обрушились на него, лишая рассудка и привычной смелости. Он чувствовал себя ребенком, которому не объяснили, а показали, что такое настоящая смерть.