– Она была амбициозной? – спросил По.

Блэк помялся.

– Она хотела, чтобы отец был доволен, и понимала, что ради этого ей придется идти на жертвы. Управлять рестораном – непростая задача. Зарплата мизерная, а круг обязанностей – бесконечный. Такие люди редко бывают счастливы, но у нее, казалось, не было никаких проблем.

– А строгой была?

Блэк покачал головой.

– Нет. Просто очень милая девушка. Таких невозможно не любить.

Не такая уж и милая, подумал По, если изображала свое похищение целых шесть лет.

– И когда это все закончилось?

– Это не закончилось, – просто ответил Блэк.

– Но вас уволили. – По сверился с блокнотом, больше для того, чтобы дать Блэку понять, что он цитирует кого-то другого, а не потому что не помнил слова наизусть. – За «плохой тайм-менеджмент».

Блэк фыркнул.

– Да, мне так и сказали. Но я бывший десантник, мистер По.

Больше никаких объяснений ему не требовалось.

– За пять минут до парада, – пробормотал По.

– Вы тоже служили?

– В «Черном дозоре». Давным-давно.

– Ну, значит, вы в курсе.

По кивнул. Привычка приходить на встречу за пять минут до начала вросла в его подкорку. Он до сих пор переводил часы на пять минут раньше реального времени.

– Вы считаете, что вас уволили по надуманным причинам?

Их обсуждение прервала барменша, которая принесла Блэку новую пинту. По и Брэдшоу подождали, пока он отхлебнет большой глоток. Когда он вновь поставил пинту на липкий стол, в ней осталось меньше половины. Блэк закурил сигарету и выпустил густой клуб дыма. Тот извивался, кружился и сливался с никотиновым облаком, зависшим у потолка. По положил руку Брэдшоу на плечо: сейчас было явно не время начинать дискуссию на тему закона о курении.

– Быть шеф-поваром мишленовского ресторана – жестокий, беспощадный бизнес. – Блэк снова мысленно вернулся в прошлое. – И поскольку каждый шеф-повар мечтает в таком работать, возможностей продвинуться по службе мало, а конкуренция высоченная. – Он сделал еще глоток. Затянулся сигаретой. – И вот у нас завелась крыса, – пробормотал он сквозь зубы. – Мерзкое отродье по имени Скотти. Мы устроились в «Сливу и терн» почти одновременно, и хотя работали на разных станциях, были в своем роде соперниками. Однажды он увидел, как мы с Элизабет целуемся на прощание. Внезапный порыв, о котором я всегда буду жалеть. Тут-то сукин сын и почуял, что у него появилось неплохое преимущество.

– Он рассказал Китону?

Блэк кивнул.

– Сначала отпирался, но когда я порвал ему селезенку…

Теперь По стало ясно, почему Кроуфорд Банни не мог произнести имя Блэка вслух. Наверняка этот Скотти был в кухне, пока они разговаривали. Банни и без того не хватало рабочих рук – спугнуть еще одного повара ему уж точно не хотелось.

– Вас уволили, – закончил По.

– Это охренеть как мягко сказано, – прошипел Блэк. – Худшего унижения нельзя и придумать. Китон созвал собрание. Всех притащил: поваров, официантов, даже курьера, который просто случайно там оказался. Мы думали, он нам скажет, что ресторан наконец получил третью звезду. Черта с два: он минут пятнадцать публично меня позорил. Орал как поехавший, что я худший повар за всю их историю, что я ворую продукты, ворую у ребят чаевые. Про тайм-менеджмент, правда, и слова не сказал.

– Ужас. – По вздохнул.

– А когда я собрал чемоданы и свалил, выяснилось, что он пообщался с владельцами всех ресторанов на севере Англии и на юге Шотландии, и теперь я изгой, у которого нет другого выбора, кроме как отправиться на юг.

Пожалуй, это объясняло, почему имя Джефферсона Блэка не фигурировало в первоначальном расследовании. Китон, по всей видимости, полагал, что он уехал в Лондон и исчез из жизни дочери. И, судя по всему, Блэк тоже был не из тех, кто станет терпеть всякое дерьмо – селезенка Скотти стала тому подтверждением. Видимо, сотрудники решили, что коллективная амнезия – самый безопасный вариант.

– Я так понимаю, вы продолжали встречаться, – уточнил По.

Впервые за все это время Блэк улыбнулся.

– Да. Я любил ее больше, чем свою работу, поэтому остался здесь. Устраивался куда мог. Это не имело значения, пока мы были вместе.

– И как Элизабет это восприняла?

– Она любила своего отца, но очень на него разозлилась. Страшно разозлилась. Не разговаривала с ним три месяца.

– Видеться вам, наверное, стало еще труднее, – заметил По.

– Да нет, наоборот, проще. Теперь у меня не было постоянной работы, так что свободное время я посвящал Элизабет. Мы встречались минимум два раза в неделю. Пока не…

– Пока она не исчезла, – закончил По.

Блэк кивнул и уставился в стакан. Долго крутил его, а потом допил содержимое одним глотком. Чуть-чуть, на пару сантиметров, поднял руку, и барменша тут же налила новую пинту.

– Что было дальше?

– Это, – ответил он, с силой хлопнув себя по затылку. – Я начал заново переживать все, что было в Гильменде. Пока никто не знал, что случилось с Элизабет, с этим можно было справиться. Ночные кошмары. Тяжелые воспоминания. Погибшие друзья, оторванные конечности. Никогда не знаешь, будет ли завтра жив переводчик, помогавший вам сегодня.