Может быть, потому что он чем-то напоминал самого По.

Даремская тюрьма, одна из немногих сохранившихся с девятнадцатого века, давно устарела. Много лет здесь содержались самые знаменитые заключенные Британии: убийцы Роуз Уэст, Майра Хиндли и Ян Брэйди, гангстеры Ронни Крэй и Джон Маквикар, которым удалось сбежать, Фрэнки Фрейзер – все они провели немало времени за мрачными стенами Дарема. Теперь в этой двухсотлетней тюрьме содержалось больше тысячи заключенных. Переполненную и ужасно финансируемую, невыносимо жаркую летом и опасно холодную зимой, ее следовало бы снести еще пятьдесят лет назад. По всегда считал Даремскую тюрьму символом рухнувшей системы уголовного правосудия Великобритании.

Однако еще недавно тюрьма была частью зоны повышенного риска, и это значило, что в ней установили самые современные ворота. После проверки удостоверений личности, распечатки пропусков и тщательного досмотра По и Ригг прошли в апартаменты для официальных посетителей. То, что обозначалось грандиозным термином «люкс», на деле представляло собой коридор с восемью грязными ящиками по обеим сторонам, похожий в лучшем случае на колл-центр в какой-нибудь стране третьего мира, где заодно продают поддельные лекарства. Стены из прозрачного плексигласа, унылый декор, невыносимый запах отбеливателя.

Им выделили комнату номер три, вторую слева, где пахло уже не только отбеливателем, но и последним обитателем. По и Ригг оба вздрогнули от этой вони. В комнате были четыре стула и стол, прибитые к крашеному бетонному полу, из декора – только дешевая пепельница.

Коридор номера имел входы с обоих концов. По и Ригг прошли через вход для посетителей. Другой вел в недра тюрьмы. По не мог оторвать взгляд от молчаливой металлической двери. Поскольку другие комнаты для допросов были пусты, следующим войти сюда мог только Джаред Китон.

Металлическая дверь с громким стуком открылась, и По увидел человека, прошлой ночью преследовавшего его во сне.

Китон прошел в третью комнату, не дожидаясь приглашения, и уселся на один из двух пустовавших стульев. С минуту По и Китон молча смотрели друг на друга. Ригга с таким же успехом могло там и не быть.

По не видел Китона со дня его осуждения. Хотя он уже не был таким гламурно-лощеным, как во время суда, шесть лет тюрьмы не испортили его великолепной внешности. Зубы уже не были такими ослепительно белыми, светлые волосы стриг тюремный парикмахер, а не знаменитый стилист, и все же он по-прежнему был прекрасен. Идеально симметричное лицо. Четкие скулы и волевой подбородок. Стильная небритость. Ярко-голубые глаза, восхищавшие стольких поклонников. Он стал достаточно брутальным, чтобы не казаться смазливым, но остался достаточно симпатичным, чтобы всем нравиться. Неудивительно, что телекомпании и издательства так за ним увивались.

До ареста Джаред Китон пробегал пять миль в день и час до завтрака проводил в спортзале. Тюремная жизнь не лучшим образом сказалась на его мускулистой фигуре, но роба все еще туго облегала мощную грудь и бицепсы. От него пахло сигаретами, хотя По знал, что он не курит. Неудивительно – в тюрьме от всех пахло сигаретами.

Ригг откашлялся, но Китон выставил вперед ладонь и не дал ему сказать ни слова. Он одарил детектива озорной улыбкой. Той улыбкой, какой сиял на камеру, объясняя сложные кулинарные техники какой-нибудь из льстивых знаменитостей. Обезоруживающей и самодовольной одновременно. Украшавшей обложки и главные развороты многочисленных журналов. «Отмеченной наградами улыбкой», как ее описала одна газета.

– Прежде чем мы начнем, вы хотите мне что-нибудь сказать, мистер По? – Его напускной французский акцент каким-то образом пережил суровую тюремную систему.

По не ответил. Он планировал начать с извинений и принять все, что будет потом. Китон был человеком, которому он сильно испортил жизнь, имевшим полное право злиться. Едва ли не по наитию По украл шесть лет у него и шесть лет у его дочери.

Но атмосфера была не той.

Китон должен был кипеть от ярости. Жестокой ярости, которую невозможно скрыть. Но он был холоден. Он смотрел на По, как гремучая змея, готовая напасть.

Какое-то время они изучали друг друга.

Когда стало ясно, что никто из них не хочет начинать разговор первым, заговорил Ригг. С полчаса он рассказывал, как ищут похитителя Элизабет Китон, где находится полиция, расследующая возможную судебную ошибку, и когда Комиссия по рассмотрению уголовных дел может передать дело Китона в Апелляционный суд.

Китон не сводил глаз с По.

В конце концов словесный понос Ригга иссяк – Китон, вне всякого сомнения, и без него все знал от своей команды юристов. Ригг выжидающе посмотрел на Китона, но не получил в ответ никаких доказательств того, что он вообще слушал.

– У вас есть вопросы, мистер Китон? – спросил он.

Не глядя в сторону Ригга, Китон повторил вопрос, который задал полчаса назад:

– У вас есть что мне сказать, мистер По?

По должен был сказать хоть что-то.

– У вас богатый опыт, мистер Китон.

Что-то подсказывало ему не извиняться.

Китон поднял брови и улыбнулся шире. Ригг поморщился.

– Я уверен, что мой коллега имел в виду…

Китон отмахнулся от Ригга. Продолжая пристально смотреть на По, он сказал: