— Ну? И кого ты ревнуешь?

Вопрос не сразу дошел до сознания полукровки, но как только…

Воспоминания нахлынули волной.

Взгляд в прошлое

Трудно различить чувства, когда ты слишком молод и кровь играет по поводу и без. Трудно понять, где заканчивается близость дружбы и начинается… иная близость. И вроде бы его голову никогда не посещали такие мысли, но, когда тебе раз за раз намекают на одно и тоже начинаешь сомневаться — и в себе, и в лучшем друге.

В этом он убедился на собственном опыте, болезненном, а потому как ни что иное действенном.

Тишина в саду стояла такая, что казалось можно услышать, как падает лепесток сакуры. Не нарушало покоя ни пение птиц, ни шелест листьев — ветер обходил маленький внутренний дворик стороной, а пернатые предпочитали другие деревья, те, на которых весели кормушки. Ей же не было разрешено даже этого.

Ей, Америлл Прекраснейшей, Императорской Наложнице Первого Ранга был положен маленький личный павильон, небольшой внутренний дворик с двумя сакурами и изгородью из кустов спиреи, что цвела с марта по сентябрь, а также две служанки. Убранство ее маленького домика было также скромным по меркам Императорского Дворца — общее помещение с отдельно огороженным спальным местом, минимум позолоты и инкрустаций, но Америлл все устраивало. Особенно нравилась чудесная терраска из темного дерева с видом на те самые две сакуры.

И покой. И тишина.

А особенно, когда этот покой и тишину нарушали желанные гости.

— Матушка, а мы к тебе за советом! — веселый голос ее сына раздался от входа в Розовый Павильон, и Прекраснейшая довольно улыбнулась.

Ее единственный сын, краса и гордость, причина ее грусти и благосостояния. Относительного, конечно, по меркам дворца, но с учетом всего прочего… Не ей жаловаться. Судьба Императорской Наложницы далеко не худшая участь для человечки.

Сделав знак прислужнице, Америлл расправила невидимые складки на платье и устремила взгляд в сад. Этикет обязывал не показывать излишней радости, не вскакивать с места и не обнимать непоседливого Ки. Ее Ки, милого мальчика… Как бы она хотела нарушить хоть раз приличия, но служанки, клятые служанки. Демонстрирующие почтение и беспрекословно выполняющие любую прихоть столь же быстро и прилежно докладывали обо всем происходящем Консорту Миньярим, а та не преминула бы воспользоваться любым подвернувшимся случаем отчитать Наложницу, раз уж являлась Старшей Дамой Императорского Двора.

— Матушка! — Акио влетел на террасу в вихре шелка и под звяканье подвесок.

Придворная мода диктовала свои правила — вычурные наряды из слоев вышитого шелка, ситца и сатина. Длинные, совершенно непрактичные рукава, что так и мешались, норовили попасть в чай, да в расставленные блюда. И бесконечные подвески на широком поясе — из нефрита, жемчуга, золота и серебра. Неумолимым правилам подчинялись все, мужчины и женщины, некоторые мужчины даже с большим энтузиазмом, чем придворные модницы.

А некоторые моду напрочь игнорировали.

Как, например, Тэдэши Ючи Мичайо, что был принят ко двору из-за своей матери, танарки, что некогда оказала неоценимую услугу Консорту. Принят был, да, но не имея живых родственников или других покровителей при дворе не обладал никаким особым статусом и был не такой уж удачной компанией для Сына Императора, даже если он Третий Принц.

Прекраснейшая невольно нахмурилась, что не ускользнуло от внимательного взгляда черных глаз полукровки. Не ее сына, но… В чем-то на него похожего. Не статью, не внешностью, но чем-то неуловимым, не поддающимся описанию.

— Рада видеть тебя, мой сын, — после небольшой паузы, — и тебя, Тэдэши.

— Мое почтение, Прекраснейшая, — темноглазый мальчик учтиво поклонился и остался стоять.

А вот Акио церемонии мало волновали, плюхнулся на подушку возле столика и уже собирался было начать разговор, как матушка остановила его властным жестком.

— Подожди, сперва чай.

Ки сморщил нос, но покорно сложил руки на коленях, ожидая пока прислужница расставит чашки и блюдца со сладостями.

— Достаточно, я сама разолью чай, — это было ей доступно, все же с гостем ее связывало прямое кровное родство, так что некоторое отступление от ритуалов было позволительно.

Служанка на миг замешкалась, сверкнула глазами на Красавчика Акио, а потом и на Молчуна Тэдэши и удалилась, отвесив поясной поклон.

«Побежала докладывать» — ни на секунду не усомнилась Америлл.

Чай идеальной тонкой струйкой приласкал чашечки из тонкого, почти прозрачного фарфора и по террасе тут же разлетелся аромат жасмина.