Но на этом злоключения мальчика не закончились: узнав о роли Димы, его мама устроила скандал. «Нельзя играть нечистую силу!» Негодование женщины поразило даже Оксану – нетипично для себя, она начала защищать брата, апеллировала даже к своему любимому фильму про какого-то специалиста с какой-то женщиной. Уже позже Дима узнал, что называется фильм «Мастер и Маргарита» и вообще-то он снят по одноименной книге.

Дима снова лежал на своей кровати и снова рыдал, пока женская часть семьи горячо спорила о границах дозволенного в искусстве…

– …Чертенка? – Интерес мужчины к рассказу мальчика, кажется, возрос. – Отличная роль.

– Вы думаете? – удивился Дима.

– Да, я убежден в этом. Даже удивительно, что сейчас кто-то вводит в сказку столь необычных и неоднозначных персонажей!

– Это режиссер ввел, – объяснил Дима. – Сценаристка против была, но он сказал – мало злодеев. А чертиков он в другом каком-то фильме видел, еще старом, черно-белом. И ему понравилась идея.

– А какой у тебя был костюм? – спросил Анатолий, водя лопатой по тлеющим углям.

– Белая рубашка, – вспомнил Дима и задумался, а зачем, собственно, чертенку белая рубашка. С костюмами на студии было туго. – С коротким рукавом, черные шорты, белые носки…

– Гольфы? Ну, длинные носки.

– Да. Гольфы до коленей.

– А обувь какая? – Мужчина вдруг пристально посмотрел в глаза Димы.

– Просто черные ботинки, – пожал плечами мальчик. – Я просил копыта, но у них было…

– Ботиночки были лакированные? – Диме показалось, что взгляд мужчины как-то изменился. Мальчик не смог бы объяснить, в чем, собственно, состояло изменение.

«Но я точно интересен Толику! Круто!»

– Да, блестящие такие. Их начистили перед съемками. – Дима не понимал воодушевления собеседника, но не придал этому значения. Мальчику был слишком приятен интерес к его роли. Дома об актерском дебюте Димы не вспоминали совсем, как о чем-то плохом или неприличном.

– Великолепно! – Анатолий отвел взгляд. Диме показалось, что дыхание мужчины участилось. – А рожки были?

– Да, скрученные из проволоки. Красные. А еще у меня был хвост.

– Длинный, со стрелкой на кончике?

– С кисточкой. И… я им всех бил.

– Чудесно! – Теперь Анатолий прищурил глаза. – Очень хорошая роль. Намного интереснее льва или мальчика.

– Толик, вы это говорите не чтобы меня успокоить?! – Дима хотел бы, но просто не мог поверить в то, что маленькая роль второго плана, почти без слов, может вызвать восхищение у кого-то.

«Тем более у такого… крутого человека, как Толик!»

– У тебя стереотипные представления о хорошем и плохом. – Анатолий сел на бревно рядом с мальчиком. – Я тебя не виню, Дима. Сам когда-то ошибался и не раз. Но все же, чем раньше ты поймешь, что не все, одобряемое большинством людей, действительно хорошо, и не все порицаемое – плохо, – тем лучше.

– Я постараюсь понять и разобраться, – будто поклялся Дима. – Как можно быстрее.

– Отлично! – Анатолий одобрительно провел грубыми подушечками пальцев по загорелым Диминым плечам. – Кстати, прикрой плечи, а то «сгорят».

На мамины замечания подобного рода Дима иногда огрызался, а часто старался игнорировать их, как мог. Но рекомендацию Толика выполнил незамедлительно.

– Сейчас футболку надену. – Дима побежал к своим сложенным прямо на песке вещам.

– Толик, а скоро картошка будет? – громко поинтересовался у Анатолия Рома.

– Еще десять минут.

Купающиеся явно обрадовались. А Дима ревниво вздохнул.

«Ну, они ведь тоже его друзья».

Мальчик вернулся и сел рядом с мужчиной.

– Мне теперь хочется увидеть тебя с рожками и хвостом, – улыбнулся Анатолий.

– Вы можете в интернете посмотреть нашу сказку, – сказал Дима. – Она называется «Чудесное лето».

Мужчина рассеянно кивнул, думая о чем-то своем.

Вадим лежал на широкой кровати арендованного им с Оксаной номера. Все тело ныло, особенно болели ноги.

«Давно я столько не ходил».

Оксана хотела продолжить поиски, но в темноте это было не только бессмысленно, но и опасно. Пойти поужинать в кафе при гостинице она также отказалась, и Вадиму с трудом удалось заставить ее съесть принесенную им оттуда самсу…

Пришло сообщение от Фарида: телефон для снятия отпечатков пальцев брать отказались.

– Ну да, тут же не место преступления, – проворчал Вадим. – Всего-то ребенок пропал.

«Хотя вряд ли на телефоне осталось бы что-то. Маньяк бы просто унес его с собой…»