— Что ты делаешь? — проворчал он.

Я улыбнулась ему, наклоняясь, чтобы коснуться пальцев ног.

— Просто растягиваюсь. Мои мышцы чувствуются так, будто я провела в постели вечность. Ой, подожди! — Я наделась, что с тем, как он мучил меня информацией, может быть, только может быть, есть другой способ отплатить ему за это.

— Самара, — предупредил он, но его губы изогнулись от удовольствия.

— О, тише, Чудовище. Нет никаких причин, чтобы тебе кричать: Я мужчина, ты женщина, защищающий твою задницу. Я просто разминаюсь.

Он усмехнулся, глубоко и гортанно.

— Я могу стать пещерным человеком из-за твоей задницы.

Я задохнулась, когда выпрямилась, глядя на него с открытым ртом в шоке.

— Что моя задница тебе сделала?

— Начнём с тобой, что она выглядит слишком охуенно буквально во всем, что ты носишь. Ты хоть представляешь, сколько раз мне хотелось отшлепать тебя, когда ты щеголяла в своих обтягивающих юбках на работе? Или схватить в охапку в этих гребаных леггинсах?

Я ухмыльнулась ему, оглянувшись через плечо, чтобы посмотреть на свою прикрытую леггинсами задницу. Я кивнула в знак согласия.

— Она действительно хорошо смотрится в леггинсах. Если ты будешь держать меня в постели, она станет еще больше, особенно с учетом того, как ты готовишь. Ты никогда не слышал о салате?

— Меня это устраивает, — пожал он плечами.

— Что ты вообще делаешь, глядя на мою задницу? Явин сойдет с ума, если узнает, что ты пялился на мою задницу.

Лино рассмеялся.

— Самара, ты моя жена. Я думаю, можно с уверенностью сказать, что твой брат будет в полном дерьме, независимо от этого.

— О, Боже мой. Что мы ему скажем? — спросила я, драматично хлопнув себя рукой по лицу. Хотя мне не пришлось иметь дело с истерикой Явина во время самой свадьбы, в этом был и положительный момент.

Это было сделано, и мне не придется беспокоиться об этом.

— Я сам разберусь. А теперь давай, — сказал он, беря меня за руку. — Нам нужно готовить.

— Нам? — Я засмеялась. — Ты же понимаешь, что я поджигаю воду, верно? Держи меня как можно дальше от кухни.

— О, поверь мне. Я усвоил урок, когда ты попыталась приготовить мне замороженные равиоли с консервированным соусом и все равно все испортила, — поддразнил он, но, несмотря ни на что, увел меня за кухонный остров. Я встала, прислонившись задом к островку, пока он собирал ингредиенты со всех уголков кухни. — В честь этого я подумал, что на этот раз мы вместе приготовим равиоли.

— Я, эм, ладно, — я сглотнула. Я не хотела сжигать его дом дотла. Правда, не хотела. Это был такой прекрасный дом.

— У меня для тебя кое-что есть. — Его улыбка была заразительной. — А теперь закрой глаза.

Нервно закусив губу, я сделала, как он приказал. Что-то скользнуло мне через голову, опустилось на майку и леггинсы. Сильные, ловкие руки Лино обвились вокруг моей талии, и завязли на пояснице, а тонкие прикосновения его пальцев щекотали меня самым лучшим образом, вытаскивая мое тело из ямы дремоты, в которую оно, казалось, уходило всякий раз, когда он не прикасался ко мне.

— Хорошо. Открывай.

На моем лице появилась улыбка, от которой у меня заболели щеки еще до того, как я открыла глаза. Я посмотрела на свою грудь и увидела надпись «Я сгорю за тебя», растянутая по всей груди. Я рассмеялась, прижавшись лицом к его груди, так как он, казалось, намеревался прижаться слишком близко к моему телу.

— Это идеально, — прошептала я. Мне всегда нравилось, что Лино, хоть он и был идеален, никогда не осуждал меня за то, в чем я не была сильна. Он был настоящим гением, ориентируясь в мире бизнеса так, как будто он был рожден для этого, и даже когда мы были молоды, он невероятно хорошо разбирался в числах. Он умел готовить как шеф-повар и любил это делать. Он был великолепен и достаточно тренировался, чтобы поддерживать своё тело в безупречном состоянии, — стройное и мускулистое, о котором мечтают бегуны.

Я же полная противоположность. Умная, но только потому, что я работала над собой. Я не разочаровала на каждом уровне, но это не означало, что все давалось мне так же легко, как Лино. В моем идеальном мире я бы никогда не начала работать в офисе и занялась пением как карьерой. Но это не было предназначено для меня, и, несмотря на свою страсть к этому, я обнаружила, что предпочитаю анонимность открытых микрофонов вместо запланированных выступлений.

Мы оба вымыли руки, Лино снял кольца с наших пальцев и положил их в эркер над раковиной, выходящий на задний двор. Это был единственный намек на то, каким был дом до того, как Лино его модернизировал, и мне это нравилось. В дни, когда мечтатель во мне был сильнее, у меня были видения, как я наблюдаю за нашими детьми, пока они играют на улице, и пью чай.

Лино повернул меня к стойке, на мгновение вытерев ее чистой тряпкой. Затем он взял стеклянную мерную чашку, наполнил ее водой и поставил в микроволновку, пока я наблюдала. Надев свой фартук, он взял муку и обхватил меня руками, чтобы высыпать приличную кучу на стол. Когда микроволновка выключилась, он схватил мерный стаканчик, добавил в воду две столовые ложки соли, отнес ее на остров и поставил рядом с рабочим местом.

— Ты умеешь разбивать яйца? — спросил он со усмешкой.

— Если ты не возражаешь против скорлупы в своих равиоли, конечно, умею. — Я улыбнулась, хихикнув, когда его лицо прижалось сзади к моему плечу, а его тело сотрясалось от смеха.