Мои пальцы впились в ладони, и мне ничего так не хотелось, как влепить ей пощечину, но я воздержалась, чтобы сохранить непринуждённое и скучающее выражение лица, даже когда я дрожала от ярости. Я потратила достаточно времени, подвергая сомнению наши отношения. Мне не нужно, чтобы другие делали это за меня, но она продолжила, как будто мое мнение по этому вопросу было совершенно второстепенным.

— Ты, конечно, послужишь определённой цели. По крайней мере, ты сможешь дать ему законных наследников. Его отец давил на него больше лет, чем я могу сосчитать, чтобы он женился по этой причине. Не успеешь оглянуться, как ты окажешься дома с детьми, которых, по словам Анджелино, он хочет. Это будет неожиданно, потому что у Лино нет ни капли терпения. Ты замужем, так почему бы и нет? — Она встала, провела руками по юбке-карандаш и посмотрела на меня с сочувствием в глазах.

— Вы ошибаетесь, — обвинила я, но семя уже зародилось в моей голове. Я надеялась, что внезапный интерес Лино к детям возник по той же причине, что и у меня, но мне показалось удобным, когда его отец и эта сука продолжали бросать мне в лицо слова о необходимости иметь детей.

Мужчины причиняют только боль.

Почему я думала, что Лино может быть другим?

— Значит, он сказал тебе, что любит тебя? — Она насмешливо подняла на меня бровь, и мне пришлось отвернуться, пока я обдумывала ее слова. — Он очень хорош в том, чтобы заставить тебя чувствовать это, даже не говоря об этом. Любая женщина скажет тебе, что когда придет время и ты признаешься ему в любви, он скажет тебе, что ты неправильно поняла его намерения. Что он тебя не любит. Что все, что он заставил тебя почувствовать, было не чем иным, как игрой твоего воображения. Он хорошо проводит время, Самара. Я знаю, что вы уже женаты, так что в каком-то смысле ущерб нанесен. Но нет причин, по которым ты не можешь двигаться вперед, понимая, какой именно брак у вас будет. В конце концов, это будет менее болезненно. Я надеюсь, что однажды ты сможешь оглянуться назад и понять, что я пришла сюда, чтобы избавить тебя от боли в будущем. — Она кивнула мне, поворачиваясь, чтобы направиться к двери.

Стук ее каблуков по полу, отвлек меня от размышлений, и я встала. Я изобразила свое лучшее бесстрастное лицо и вежливо улыбнулась ей.

— Хорошего дня, мисс Романо. Спасибо, что пришли, но я была бы признательна, если бы вы больше не прерывали мой рабочий день. Конечно, в будущем вы можете просто позвонить Лино и сказать ему, что хотели бы пообедать вместе. Я не думаю, что у него возникнут проблемы с тем, что вы рассказали мне все это, если предположить, что это правда.

Она хмуро посмотрела на меня, прежде чем выйти за дверь, и я поняла, что мне удалось хотя бы частично убедить ее в том, что меня это не беспокоит. Вернувшись к своему столу, я задумалась о куче работы, которая ждала меня, но я знала, что никогда и ни за что не смогу сосредоточиться из-за того, что мое сердце как будто билось где-то в желудке.

Так глупо.

Он действительно никогда не говорил мне, что любит меня. Я имела это в виду, когда сказала Линде, что мне кажется, что он говорит об этом без слов, но если другие женщины чувствовали то же самое?

Была ли я действительно другой?

На самом деле он никогда не произносил этих слов, хотя казалось, что он должен был их сказать вместе со всеми его заявлениями о нашем будущем. О том, что в нашем браке будем только он и я. Но, возможно, это была просто его попытка контролировать меня, поскольку женщинам Белланди не разрешалось заводить романы вопреки своим мужьям.

У меня возникла ужасающая мысль: если у всех Белланди были романы, что это значило для бедного Айвори? Но я отмахнулась от этой мысли в следующую секунду. Я видела, как Маттео смотрел на нее так, словно она сама повесила луну и звезды. Не могло быть и речи о том, чтобы этот мужчина был не верен своей жене. Он дарил ей такие взгляды и слова, подтверждающие его действия.

В отличие от Лино. Я ловила на себе горячие взгляды. Но разве он не мог подарить их любой привлекательной женщине? Явин сказал, что видел Лино со многими женщинами, заставлял ли он их чувствовать то же, что чувствовала я? Неужели второй раз в жизни, со вторым мужем, я приняла секс за любовь?

Рыдание застряло у меня в горле, но я подавила его и подошла к закрытой двери Джаспера. Легким толчком я открыла дверь и заглянула внутрь.

— Я собираюсь перекусить внизу. Тебе что-нибудь нужно?

— Нет, я в порядке. Скоро увидимся, — сказал он, не отрываясь от компьютера. Он был полностью поглощен тем, над чем работал, но в то же время отвлечен каким-то секретом, который хранил в своей груди. На одно-единственное мгновение я обрадовалась тому, что он не удосужился обратить на меня внимание. Если бы он обратил, то увидел бы, как раскололась моя душа, как во мне пульсировала потребность бежать.

Мужчины причиняют только боль.

Я хотела уйти, но с нависшей надо мной угрозой Коннора, я не могла просто выйти за дверь. Я схватила телефон со стола, набрала номер Явина и стала ждать, пока он ответит.

— Мне нужно, чтобы ты забрал меня с работы. Сейчас же, — сказала я, вздрогнув. Я не часто даже пыталась указывать Явину, что делать, так что это не было похоже на меня, — срываться на нем, как только он ответил на звонок.

— Что случилось, Смоллс? — спросил он, и его голос был тихим. Он знал. Он знал, как никто другой, что единственный человек, который может заставить меня так расколоться, — это Лино. Он пытался предупредить меня, и снова я не послушалась.

— Подъезжай к боковой двери. Встретимся там, — сказала я, собрала свои вещи и подождала всего несколько минут, прежде чем беспокойство взяло верх.

Мужчины только причиняют боль.

Эта мысль эхом отдавалась у меня в голове, и мне стало еще больнее от того, что я думала, что Лино никогда не причинит мне боль ложью и нечестностью. Возможно, он причинил мне боль тем, что не хотел меня, но я не могла винить его в том, что он не испытывает ко мне таких же чувств. Заставить меня поверить, что у нас есть нечто большее, чем брак, который защитит меня, если это не так? За это я могла бы его винить. Заставить меня поверить, что он хочет детей от меня, а не просто наследников империи Белланди? Это был непростительный грех по отношению ко мне.