– Что это за деревня? – спросил одолеваемый любопытством Филипп.

Капта, уже сносно объяснявшийся по-испански, ответил:

– Это не деревня. Здесь ночуют те, кто возделывает поля Оуарики. Ниже по реке, за этой горищей, находится город омагуа.

– Так мы в стране омагуа! – в восторге закричал Филипп. – Мы пришли в Эльдорадо! Капта! Варфоломей! За мной!

Посадив касика позади, на круп своей лошади, он в сопровождении Вельзера вскачь пустился по долине, наводя ужас на индейцев.

– Эй! За ним! – скомандовал Лимпиас. – Догоните сумасброда, пока дикари не прикончили его!

Однако, увидав, что индейцы бегут врассыпную, добавил:

– А впрочем, не надо… Пусть потешится со своим дружком…

Падре Тудела устремил на него укоризненный взгляд.

– Что ж, отправимся туда и мы, – сказал Лимпиас, указывая на хижины.

В брошенном жилище индейцев они обнаружили груды бататов, томатов и еще каких-то плодов горьковатого вкуса – Диего де Монтес сказал, что они называются какао. Всеобщее внимание привлекла пара странных животных, похожих не то на ослов, не то на верблюдов.

– Наверно, это и есть ламы, о которых столько толковали те, кто побывал в Перу, – предположил Тудела.

– Здешние индейцы не больно-то похожи на дикарей, которые попадались нам до сих пор, – заметил Санчо Брисеньо.

– А поглядите только, во что они одеваются! – с восхищением воскликнул Диего де Монтес. – Ведь это чистая шерсть!

– Принесите-ка мне астролябию, – велел священник. – Пора определить наше местоположение.

Произведя замеры и подсчеты, он, изменившись в лице, объявил:

– Нулевая широта! Мы – на экваторе!

Гуттен, Капта и Вельзер, проскакав по полю, поднялись на первую террасу, опоясывающую холм.

– Ну-ка, зайдем с той стороны! Поглядим оттуда! – сказал Филипп.

Все трое вскрикнули от изумления. На расстоянии четырех-пяти лиг от того места, где они стояли, там, где Кагуан, огибая сельву, встречался с другой, неведомой им рекой, раскинулся, сверкая кровлями домов, обширный город.

– Крыши из золота! – не владея собой, вскричал Филипп. – Ты видишь, Варфоломей? Мы нашли Эльдорадо! Хвала господу!

Он спрыгнул с коня и припал к земле.

– Вторая река – это Какета, приток Мараньона, – в восторге твердил он, всматриваясь в расстилавшийся перед ним вид.

– А дальше, – говорил на своем ломаном языке Капта, – живут женщины без мужчин. Вон там – святилище Оуарики, – указал он на высившийся над городом храм, забыв о том, что спутники его не знали, что такое Оуарика – имя царя или название города. – Там живут дети богов, у них все тело из золота.

Из его речей Гуттен и Вельзер с трудом уяснили, что жители Оуарики поклоняются и золотой женщине.

– Ты понимаешь? – в полном ликовании спросил Филипп. – Он толкует про золотых идолов в половину человеческого роста и про отлитую из золота фигуру женщины! Мы разбогатели, друг мой! Не зря пришлось нам хлебнуть лиха и снести столько невзгод! Не напрасны были наши жертвы! Ну, теперь надо подумать, как проникнуть туда. Гляди, берега реки твердые, ровные, на них ничего не растет – не берег, а королевская дорога!

– Неразумно, думается мне, – с сомнением произнес Вельзер, – соваться с четырьмя десятками солдат в этот город, населенный воинственным народом. Надо спросить Капту, не возьмется ли он устроить нам встречу с вождем.

Но Капта, услышав этот вопрос, перепугался насмерть. Порываясь бежать, он сбивчиво говорил, что устал, ни на что не годен и не желает больше иметь с испанцами никакого дела, а хочет только одного – вернуться в свою деревню.

– Вам надо подружиться с омагуа, тогда можно будет увидеть царицу Коньори.

Гуттен снова устремил взгляд на раскинувшийся в междуречье город, на блистающие в солнечных лучах кровли. Лигах в десяти от него посреди вырубленной сельвы торчал, точно наставленный палец, отрог Анд. Капта предложил захватить нескольких земледельцев и устроить встречу при их посредничестве.

– Завоевать расположение омагуа – это важней всех ваших аркебуз и коней. Плохо, что земледельцы убежали. Оуарика может выслать на вас войско.

Солнце уже начало клониться к закату, когда Гуттен и Варфоломей, вняв увещеваниям Капты, двинулись вниз. У кромки засеянного поля Вельзер вдруг вскрикнул:

– Индейцы! Двое! Захватим их!

Гуттен пришпорил коня и помчался за длинноволосым индейцем с копьем в руках. Напрягая мускулы, он привстал на стременах, протянул руку, чтобы ухватить его за волосы, но тот внезапно отпрянул, обернулся и вонзил копье под мышку Филиппу. Тот глухо вскрикнул и вылетел из седла.