Ледяной мрак звездных пустынь, белый снег, черный камень...

Линн сделала шаг в комнату.

... все мы похожи друг на друга, ведь все мы дети одного Бога.

Еще шаг. Как же холодно. Иней покрыл дверную ручку.

Этот мир принадлежит нам — тебе и мне. Мне и тебе.

— Жар?!

— Я ненадолго, — Жар повернулся и взглянул на нее своими бездонными темными глазами. — Эта ночь щедра на сюрпризы, Линн. Похоже, все вещи на свете обнаруживают свою истинную сущность в эту волшебную ночь. Тебе так не кажется?

— Не может быть! Как ты...

— Постой, — Жар встал и подошел к ней. Он был в узких штанах из оленьей замши. Поджарый мускулистый торс ничего не прикрывало. Смуглая кожа маслянисто блестела в темноте. — У нас не так много времени. Период ожидания закончился. Мы долго блуждали в лабиринте. Бог приготовил этот лабиринт специально для нас. — Он провел рукой по ее длинным, растрепанным волосам выцветшего соломенного цвета, и Линн поняла, что хочет его как никогда раньше. Но она помнила вольфрамовые пули, разрывающие его плоть, помнила его танец смерти.

— Ты не можешь здесь быть! Ты мертв! Я видела...

— Да, Линн, ты видела. — Он мягко коснулся пальцами ее губ. — Глаза часто обманывают нас. Я здесь, с тобой. И я жив.

— Ты пришел, чтобы убить меня, отомстить за своих?

— Мертвое нельзя убить. Я пришел, чтобы вернуть тебя к жизни.

Темные глаза блеснули воодушевлением.

— Воля небес запутана в сложный клубок. — Он обнял ее лицо широкими гладкими ладонями. Со своим ростом более семи футов он нависал над ней как сказочный великан. Линн прикрыла глаза, задыхаясь от желания. Не верилось, что минуту назад она дрожала от холода. Сейчас ее окутывал лихорадочный жар… Да, Жар — он тоже был теплым, осязаемым, живым. Линн ощутила его дыхание, узнала запах: смесь табака, смолистого дыма и мяты. Сердце колдуна уверенно билось в груди. Руки вслепую отыскали завязки на его штанах, судорожно дернули раз, другой. Наконец, тугой узел поддался. Жар казалось не обратил на это внимания. Он стоял неподвижно и продолжал говорить. Его бархатный голос сводил ее с ума.

— Иногда нам кажется, что в поступках высших сил нет никакого смысла. Но зачастую подлинный смысл теряется из-за ограниченности нашего мышления. Как часто мы отвергаем то, что не в силах понять!

— О чем ты говоришь?

— О духе, о вере, о судьбе, наконец! Ты ведь знаешь, что такое Судьба? Я ведь не ошибся, Линн? Приближается момент истины, время собирания, день, когда каждому из нас предстоит сдать экзамен на право обладать вечностью. И тот, кто стоит за кафедрой, не знает снисхождения. Его нельзя разжалобить или подкупить. Он держит в кулаке три пламенных ока. Он указал на нас из своего обиталища в королевстве теней. Он шагнул вперед, а Бог отступил в сторону. Так было всегда.

Глаза Жара потемнели еще больше.

— Но это зло! — с трудом выдавила она. — Ты же знаешь, что это зло.

— Зло, — задумчиво повторил воскресший колдун, — зло...

Где-то далеко над холмами сверкнула бесшумная молния.

— Три пламенных ока еще не взошли. Их огонь еще не выжег цветущие долины Ханаана. Ты отправишься на край земли, к узловой точке, чтобы совершить прыжок с трамплина. Приготовься к неожиданной встрече. Человек из неоткуда, Странник. Вы с ним предназначены друг для друга. Ты не сможешь свернуть с пути.

— Я ничего не понимаю.

— Теперь молчи. Ты узнала все, что должна была узнать. Эта ночь принадлежит только нам, — и он закрыл ее рот поцелуем.

Жар поднял ее на руки и уложил на кровать. Спустя пару мгновений он оказался сверху и плавно вошел в нее, как весло в хорошо смазанную уключину. Линн отдалась ему со всей страстью невостребованной любви и закричала, когда кончила.

Она проснулась от яркого света. В щели между оконными жалюзи пробивались лучи Пальмиры, заливая ее бледное, опухшее лицо, темные круги под глазами, давно не мытые волосы, разбросанные по подушке.

Линн вспомнила свой сон. Всего лишь сон? Но как он был реален!

Приготовься к неожиданной встрече. Ты не сможешь свернуть с пути.

Прошлым вечером она как обычно напилась до беспамятства, но сейчас у нее не было никаких признаков похмелья. Абсолютно никаких. Сама мысль о выпивке вызывала отвращение. Позже, в четырнадцатом часу пополудни, к ней явилась Патриция Оуэнс с официальной бумагой.

— Выглядишь не очень. Ты в порядке? — С тех пор как они виделись в последний раз, Петти успела подкраситься хной и завить челку. Ее небольшие крепкие груди задорно подпрыгивали под светло-зеленым штабным камуфляжем.

— В полном порядке, — Линн провела целый час в душевой, расчесала волосы и оделась во все чистое. Но синева под глазами никуда не делась.

Петти села на стул и виновато уставилась себе под ноги.

— У меня приказ полковника Доэл, заверенный печатью капеллана. Тебя высылают из столицы, направляют в аэромобильный дивизион на внешнюю границу. Линн, это ведь даже не линия Коры! Такая даль и вообще... мне очень жаль.

— Черта с два тебе жаль, Пет! — Линн размозжила о стену только что наполненный стакан с яблочным сидром. Стакан лопнул как петарда и разлетелся во все стороны брызгами сверкающего стекла.