Линн обвела кабинет затравленным взглядом. Никелированная центрифуга на столе Эльзы вращалась как детский волчок. Световое панно на торцевой стене изображало Великую Мать с безупречным лицом ангела и огромным животом, заключающем в себе еще не рожденную Вселенную. Ее чело сияло как Пальмира в зените. Бесполые меньшие боги держались за ее подол — испуганные цыплята у ног наседки.

Цыплячий помет… Паршивая аллегория.

— Ты намерена меня посадить?

Полковник швырнула блокнот на стол позади себя.

— С такой железобетонной доказательной базой можно надолго посадить тебя под замок или даже поставить перед расстрельной командой. Ты наговорила чепухи на дюжину смертных приговоров. Слухи о тебе расползлись по всей Леоре. Это преступление против общественной морали, худшее из всех. Но я не стану ничего делать.

— Почему?

— Потому, что ты права, черт возьми!

Эльза выпрямилась, убрала очки в футляр, потерла двумя пальцами переносицу.

— Я подпишу твое заявление. Ты ходишь по краю безумия, и скорее всего оступишься рано или поздно. В любом случае, сюда, в центр специальных операций, ты уже не вернешься. В службе контроля за состоянием генофонда служат только лучшие из лучших. Ты упустила свой шанс. Думаю, это более чем понятно.

— Более чем. — Изнутри ее продолжал терзать страх, но внешне Линн оставалась спокойной. Одни боги знают, каких усилий ей это стоило.

— Мы больше не можем закрывать глаза на правду, — заявила она. — Если ты признала мою правоту, то должна признать и то, что это... нездорово. Весь мир разделен на две части, и только мы изо всех сил боремся за право быть несчастными. Но так больше продолжаться не может!

— Почему нет? Наши предки жили так на протяжении трех веков.

— Ты знаешь, что времени почти не осталось. У нас обеих нулевой допуск, разве нет? Шестьдесят лет назад статистика регистрировала всего три процента тяжелых врожденных патологий, а теперь эта цифра выросла втрое. Положение усугубляется год от года. Во имя спасения души мы разогнали институт репродукции, отказались от прямого зачатия и ликвидировали всех тафу в профилакториях генного центра. День Очищения — так это принято называть. Хрень собачья! Я бы сказала: День Мясника. Неудивительно, что три миллиона недовольных сбежали за Узкий канал и теперь забрасывают нас ракетами. Им не удалось утащить с собой ни одного тафу, и за это они ненавидят нас больше всего. Черта стала единственным источником жизни. Загвоздка в том, что термоконтейнеры снижают качество исходного материала. Церковь воспевает ЭКО как панацею от греха, но Очищение сделало нас слабее. Когда-то Великий Излом стал началом. Сегодня мы несемся к концу со скоростью пули.

Линн прервалась на миг, чтобы успокоить дыхание, потом закончила:

— Если какая-нибудь дура уляжется посреди скоростного шоссе, наплевав на то, что к ней приближается груженый самосвал с заклинившими тормозами, будет ли это означать, что самосвал чудесным образом остановится?

Эльза нахмурилась, снова провела пальцем по переносице. В ее глазах впервые промелькнуло нечто похожее на сочувствие.

— Тебе не приходило в голову, что наши предки по доброй воле легли под колеса?

— Они — может быть. Но не мы. Нам этот выбор навязали!

— Мы приняли его с благодарностью.

— Не все!

— Я подпишу твое заявление.

— В жопу заявление! Почему ты это сказала?

— Что «это»?

— Не засерай мне мозги! Ты знаешь, что я имею в виду!

— Вы забываетесь, капитан Эрвинс. — Тон полковника стал ледяным. Она взяла в руки заявление. — Хочешь, чтобы я это завизировала или нет?

Линн глубоко вдохнула, мысленно досчитала до десяти и кивнула. Эльза достала из ящика стола ручку и раздраженно вывела свою подпись в нужной графе.

— У тебя есть одна мерзкая черта, Эрвинс. — Она протянула Линн заявление с таким видом, словно давала милостыню. — Ты не понимаешь, когда нужно остановиться. Впрочем, это не так уж и плохо. Благоразумие всегда останавливало меня в самый последний момент. Теперь я начинаю об этом жалеть.

— В самом деле?

— У нас еще может получиться. И прости за «цыплячий помет».

— Все в порядке.

— Надеюсь, ты уяснила положение вещей. Твои подружки в любой момент могут обратиться через мою голову к кому-нибудь из блюстителей морали или к дознавателям из Белого Легиона. И я ничем не смогу помочь.

— Ага. Знаю.

— Ни хрена ты не знаешь! — Полковник безнадежно махнула рукой. — Я делаю это не потому что повелась на твое смазливое личико!

— Тогда зачем?

Эльза обошла стол и плюхнулась в глубокое кресло с обивкой из экокожи.

— Почему я тебя прикрываю? — Она холодно усмехнулась. — Как не странно, я делаю это ради будущего всех нас. Твоя история способна вызвать лавину. Бомба заложена, нужно только поджечь фитиль. Со временем ты превратишься в легенду, сама того не желая. О тебе будут говорить. Многие начнут с тобой спорить заочно, и это хорошо. Споры отвлекают от молитв и заставляют думать. Сейчас тебе лучше исчезнуть, уйти в закат. Ты понадобишься, когда придет время воздать кое кому по заслугам.