По дороге, в сторону Хижины бежал человек.

Килар, слегка запыхавшись, остановился перед крыльцом. Оберег или Уравнитель висел над входом в Хижину, как счастливая подкова. От него волнами исходило тепло. Странник колебался всего мгновение, потом напружиненные мышцы ног подбросили его вверх. Он ухватился за горизонтальные перекладины креста двумя руками и повис в метре над пыльной землей. Металл не обжег его. Килар ощутил теплые импульсы, проходящие сквозь ткани его тела подобно микроволнам. Он дернул тяжелую болванку на себя, выломав ее из доски вместе с гвоздями.

Странник упал в пыль, приземлившись по кошачьи на все четыре конечности, потом встал и поднялся на крыльцо, сжимая в одной руке Уравнитель, словно вырванное сердце Данте, в другой — взведенный пистолет.

Дверь послушно отлетела в сторону.

Раскаленная руда тлела перед ним внутри черной жаровни. Скатерть сдернута со стола, открыв непрерывный узор из символов, демонических барельефов, жуков-скарабеев и коротких надписей на чужом языке. На языке Изначальных. Судя по всему, Хижина была построена над алтарем. Артефакты древней расы превратились в объект поклонения. Отсюда вереницы паломников направлялись наверх, чтобы поклониться Кресту. Здесь приносились жертвы, и здесь Лютер готовился творить свое колдовство.

— Тыыыыы!!! — Килар посмотрел в глаза отшельника. Они светились, как навигационные огни траулера. Лицо отрока превратилось в тупорылую морду Зверя. Изогнутые, желтоватые клыки торчали из нижней челюсти.

— Ты-не-олжен-ыл-оявляться! — слышать относительно разборчивую речь из этой клыкастой пасти было все равно, что разговаривать с чучелом кабана.

— Ты-олжен-с-паааааать! Спааа!..

— Как видишь, я проснулся, — Килар поднял пистолет.

— Я-же-азал-бе-одиииииить! Они-моиииииии!

— В этом ты ошибаешься, приятель! — Килар осторожно двинулся вперед.

Робинс и Линн лежали на алтаре совершенно голые. Лютер даже срезал бинты на изувеченной руке Линн. Килар разглядел едва сформировавшуюся рубцовую ткань на месте оторванного мизинца. Отшельник шел на него с серповидным ритуальным ножом, похожим на кошачий коготь. Его тело раздулось, кости стали толстыми, как древесные сучья. Лоб исчез, превратившись в две продолговатые шишки.

— Я-олжен-ыл-спеть! — Лютер словно выпихивал слова из горла.

— Зачем-ы-омешал-мне! Зачееем!!!

Отшельник издал мерзкий звук, похожий на хрюканье, и бросился на Килара. Ряса сползла с него, обнажив голый, белесый живот, выпяченный как мешок с овощами. Сквозь шерсть на груди и боках проступали огромные мускулы. Когда Странник впервые увидел Лютора позапрошлым вечером, отшельник был на полголовы ниже него. Теперь он вырос почти на метр и нависал над полом, как пожарная каланча.

Килар отпрыгнул к стене и выпустил всю обойму в грудь и живот отшельника. Экспансивные пули открывали в теле Лютера рваные, словно взрывающиеся изнутри кратеры. Несколько кусков свинца прошли насквозь и зарылись в штукатурку стены. При каждом выстреле тело отшельника сотрясала короткая судорога.

Лютер отступил к алтарю и громко заголосил. Шерсть на нем стала мокрой и слиплась от крови. Но спустя мгновение, он снова бросился на Килара, растопырив вывернутые назад ноги, протяжно завывая и разбрызгивая во все стороны ошметки розовой пены. Нож выпал из руки бывшего отшельника и закатился под алтарь.

Монстр перемещался как-то неуверенно. Для того, чтобы полностью освоиться в новом теле, требовалось определенное время. Или изменения еще не закончились, и это влияло на координацию движений. Килар выщелкнул пустую обойму и потянулся за новой. Он мог бы с легкостью увернуться, но угодил в тесное пространство между дверью и западной стеной Хижины. В последнюю секунду он чудом отдернул голову и спасся от аршинных клыков, лязгнувших в нескольких дюймах от его правого уха.

Тело Лютера, ставшее тяжелее на десяток килограммов, обрушилось на Странника, швырнув его на пол и едва не переломав все кости. В левом боку вспыхнул пожар раздирающей боли. Когти отшельника расписали его ребра почти до подмышечных впадин.

Лютер снова захрюкал, потом издал победный мяукающий крик. Его членистые задние лапы запутались в остатках рясы. Вонь стояла невыносимая.

— Ну-а-еперь-ты-умр-р-ррешь! — завопил Лютор, ударяя Килара о стену еще и еще, словно намеревался вытрясти из него душу.

Странник понял, что теряет сознание. Красные зигзаги и молнии мелькали перед глазами. Коготь Лютора разорвал бровь, и левую часть лица словно обдало струей из парогенератора. Он был с ног до головы перепачкан кровью — Лютера и своей собственной. Килар выбросил вперед руку с Уравнителем. Запахло горелым мясом. Лютор с визгом отскочил назад, словно его ткнули горячей кочергой.

Странник поднялся, сжал рукой правый бок и вскрикнул от прикосновения к кровоточащим рубцами. Лютер ходил по комнате, натыкался на стены, тряс головой и выл так, что рвались барабанные перепонки. Он натолкнулся на полки и смел с них всю глиняную посуду. Килар сунул похолодевший Уравнитель в карман и поднял с алтаря Робинс. Сержант слабо дышала. Никаких видимых увечий Странник не обнаружил. Он вытащил ее наружу, уложил под навесом и вернулся в дом.