— Мы не дуры! Но какого хрена? — фыркнула Робинс.

— Вернусь — расскажу. Думаю, кому-то надоело играть с нами в темную, и он готов побеседовать начистоту. А если нет, я заставлю его это сделать.

Странник притянул к себе Линн и поцеловал в губы.

— Береги себя. И не беспокойся ни о чем. Все будет хорошо.

— Ты врешь, Странник, но я сделаю вид, что поверила.

— Я обещал никогда не врать тебе. Помни об этом.

— Ага. Я запомню.

Килар направился к двери. Его ноги неожиданно отяжелели. Едва зажившие раны ныли, мышцы потеряли эластичность, стали как джутовые веревки. Странник обернулся с порога. Он ожидал какой-нибудь прощальной реплики со стороны Лютера, но тот не проронил ни слова. Его тело напоминало каменную глыбу в глубине комнаты.

Килар спустился с крыльца и направился прочь от дома по остаткам древней дороги. Он чувствовал себя смертельно уставшим. Килар справился с легким приступом головокружения, но через несколько шагов приступ повторился. Он остановился перед базальтовой плитой, взывающей к голосу совести и одновременно призывающей бояться полной Луны. Его наделили способностью разбирать буквы, но он не понимает их смысла. В этом мире слова и понятия могут иметь совершенно иное значение. Килар провел рукой по глазам. Сердце бухало по ребрам. Его удары встряхивали все тело.

Килар оглянулся на Хижину. Глаза застилала пелена. Нельзя оставлять их одних рядом с этой тварью. Если с Линн что-то случится, он никогда себе этого не простит. Впереди ждут ответы на все вопросы, но сперва он должен принести жертву, доказать, что ради высшей цели готов на все. Даже предать любовь и дружбу, убить в себе человека. Он протер лицо и ощутил под пальцами пот. А может быть слезы?

«Он отравил меня», — вспыхнула вялая мысль, — «Мог он подсыпать что-то в еду сегодня утром? Нет — это чушь! Так бывает только в плохих фильмах».

Линн и Робинс вооружены до зубов и сумеют за себя постоять.

Ты переступишь через нас и пойдешь дальше. Признайся в этом хотя бы сейчас.

«Нет! Я получу ответы. А с ними все будет хорошо!»

Килар заковылял вверх по склону. Сознание вроде бы прояснилось, но желудок недовольно заурчал. К горлу подкатила тошнота. Он крепился какое-то время, но потом склонился над дренажной канавой, и его вырвало. Желудок очистился и встал на место, но голова кружилась все сильнее. Прямая дорога извивалась перед ним как змея. Килар поднялся на край каньона, пошатываясь и обливаясь потом. Крест вздымался прямо перед ним. Накануне днем они прошли втрое больше, прежде чем обнаружили Хижину. Очередная мистификация, или расстояние сжалось ему навстречу?

«Бык», — Килар переставлял гудящие ноги по пыльной земле, — «Задержала ли его буря или силы природы не властны над ним? Что если он поджидает меня у Креста?»

Новая порция липкого пота выступила на лбу.

«Этот проклятый отшельник все-таки подсыпал отраву. Не может быть, чтобы мне ни с того ни с сего стало так плохо. Неужели я проиграл?.. Линн! О, Боже! Мы отказались от хлеба, но съели бобы. Я должен вернуться!»

Странник рухнул у подножья Креста. Он больше не слышал зова. Усталость побеждала его, давила на плечи как гранитная плита. Веки слипались. Со всех сторон наваливались темнота. Он собрал волю в кулак, попытался встать на ноги, и не смог. Мышцы отказывались сокращаться. Суставы были похожи на яйца «всмятку». Глаза последний раз моргнули и окончательно закрылись.

Беги через горы к Хижине Ветров. Западни не избежать.

Твоя цель. Мы лишь ступеньки на пути к этой цели.

Третий окажет тебе услугу, но его сущность двулика. Его цвет — цвет черной полыни. Его слово рождает яд.

«Третий! Лютер — Третий!»

Слишком поздно. Темнота сгустилась и поглотила его.

Килар спал и ему снились сны. Он опять сидел у костра на краю водной вселенной. Волны Южного океана перешептывались в ста метрах от него. Ночь была неправдоподобно ясной. Казалось, в небе можно рассмотреть не только узор из созвездий, но и далекую туманность Конской Головы.

Посредник устроился с другой стороны костра. Его смуглая рука закончила чертить на песке символы. Теперь Жар меланхолично перебирал четки.

— Три зерна, дающие всходы, и в каждом — три ступени к пьедесталу, а если сложить их вместе, получается единица. Обрати внимание на эту цифру: это уже не ноль, но еще и не двойка, но эта цифра очень важна, ибо с нее начинается любой отсчет.

Килар успел выучить гадание наизусть, но все равно слушал, отрешившись от всего кроме бархатного, певучего баритона, изрекающего пророчество.

— Ты почти закончил первый этап, — неожиданно тревожно произнес Жар. — Осталось сделать последний шаг. Но этот шаг может растянуться на мили и разорвать тебя на двое. Берегись, Странник!

— Ты что-то постоянно недоговариваешь, — Килар разглядывал песок, мерцающий в свете Луны. Полной Луны. — Не пора ли покончить с недомолвками? Зачем я здесь? Что должен сделать и почему? Какая роль отводится Робинс и Линн?

— Нет, — вздохнул Посредник, — На моих устах печать.

— Почему?