Во время проникновения Дидис держал наготове свой пистолет-пулемет BXP91 южноафриканского производства (с глушителем), в то время как у меня был мой автомат AMD-65. Если мы столкнемся с вражескими солдатами, то сможем уничтожить их без лишнего шума и уйти до того, как те поднимут тревогу. При нахождении непосредственно у объекта диверсии это могло даже дать нам шанс закончить работу. Автомат AMD предназначался для более серьезных дел — на случай, если бы нам пришлось вступить в перестрелку.

С первыми лучами Солнца мы очутились на краю возделываемых земель. Укрытий было мало, но нам удалось заползти в чащу, где Дидис засыпал меня листьями и травой, а затем подполз поближе, чтобы я мог укрыть его. К тому времени мы уже отточили свою технику лёжки, при которой мы укладывались на спине рядом друг с другом, голова одного у ног другого, и с оружием наготове. Это обеспечивало нам хорошее наблюдение во все стороны, и поскольку мы лежали лицом вверх, то могли обнаруживать шум и движение вокруг. Это также давало нам доли секунды на реагирование на угрозу с любого направления, так как можно было быстро либо сесть, либо перевернуться. Для употребления воды у каждого была трубка, выведенная из бурдюка для воды, располагавшегося под снаряжением. Питались мы энергетическими батончиками или орехами в самое тихое и спокойное время суток — когда Солнце находилось в зените, а звуки и запахи далеко не распространялись.

Самой большой проблемой было ожидание того, когда пройдет этот день. Скука влекла за собой всевозможные негативные мысли, а страх быть обнаруженным был нашим вездесущим спутником. Тот день казался особенно напряженным. Вокруг нас было много стрельбы и криков, и до такой степени, что мы уж подумали, что наши следы обнаружены. Около 09:00 появились два подростка и забрались на дерево, возвышающееся над нашей лежкой. В следующий момент они начали рубить более высокие ветви и потратили целый день, обрезая это дерево до пня. Бoльшую часть времени один из лесорубов торчал почти прямо над нами.

Ближе к вечеру в направлении нужного нам объекта мы услышали шум реактивных самолетов, что заставило нас задуматься, не были ли они подняты по тревоге для выполнения задания.

Еще засветло мы выбрались из своего укрытия и двинулись в путь. Фактор времени играл чрезвычайно важную роль — мы должны были оказаться на объекте к часу ночи. В качестве крайнего срока для начала отхода нами было определено время в 02:00, поскольку в этом случае до рассвета оставалось еще три часа, что позволяло затемно вернуться к линии деревьев. Мы только начали двигаться, как наткнулись на старика, возвращавшегося с полей. Дидис, сохраняя хладнокровие, заговорил с ним по-португальски, уговаривая вернуться домой, так как было уже поздно. К счастью, тот не стал спорить, поспешно повернулся спиной и двинулся обратно в город.

К полуночи мы достигли реки, расположенной к востоку от взлетной полосы. По данным аэрофотосъемки невозможно было определить, насколько она глубока и болотиста, и на ее преодоление потребовалось более двух часов. В какой-то момент во время перехода одна из моих ног застряла в грязи, и мой чехол для антиследопытства остался в ней. Дидис не слишком обрадовался этому, но времени, чтобы оплакивать его, не оставалось. По счастью, у меня все еще оставались поножи из овчины. Мы уже отставали от графика.

Перейдя реку, мы пошли по дороге, которая вела прямо к взлетно-посадочной полосе, и вскоре наткнулись на контрольно-пропускной пункт с несколькими охранниками, оснащенный шлагбаумом и усиленный танком в окопе на огневой позиции. Нам потребовался час, чтобы обойти позицию, — пришлось передвигаться крайне медленно, так как было неизвестно, находятся ли в траншеях какие-либо войска.

К 03:00 мы достигли восточного края взлетно-посадочной полосы. Уже прошел час с момента нашего крайнего срока нахождения на объекте, а самолетов еще даже не было видно. И вот тут мы решили убираться отсюда, пока не наступил рассвет. Я пошел вперед, но когда на востоке забрезжил первый слабый свет нового дня, мы все еще находились на территории аэродрома. Последние два километра до относительно безопасной линии деревьев мы преодолели уже средь бела дня, молясь, чтобы не столкнуться так рано утром с патрулями безопасности.

К шести утра мы перешли в густой кустарник и просто продолжили идти. У Дидиса закончилась вода, и нам пришлось разделить на двоих мои пол-литра. Оба находились на ногах уже тридцать шесть часов, и это начало сказываться. К девяти часам Дидис был уже сильно обезвожен, и я был не в состоянии помочь ему.

Наконец мы были вынуждены присесть, чтобы немного отдохнуть, и когда оглянулись на пройденный нами маршрут, Дидис сумел произнести пересохшими губами:

— Kosie’tjie, hierdie is kak. Dit was laaste. Ek kruip nie weer in terr basisse rond nie. Nooit weer nie!92

Я не мог не согласиться с ним и сказал ему об этом. Затем каждый из нас выпил по одной таблетке амфетамина, повышающего работоспособность, который мы носили с собой в таких случаях, и использовали полученную энергию, чтобы идти дальше. Примерно через четыре часа, когда полуденная жара была в самом разгаре и действие наркотика начало ослабевать, Дидис внезапно остановился. Находясь, очевидно, на пределе своих возможностей, он сел и подозвал меня обратно.

Практически не имея возможности говорить, мой напарник прохрипел: