В ночь, когда мы, наконец, должны были проникнуть на объект, я пришел к шокирующему осознанию того, что мы находимся примерно в трех километрах к югу от объекта и уже собираемся проникнуть на одну из позиций охранения — передовой пост, расположенный в заброшенном фермерском доме. В течение последних трех дней выхода стояла дождливая, пасмурная погода и не было абсолютно никакой возможности определить ориентир, к которому можно было бы привязаться.

Нам пришлось признать поражение и вернуться в Рунду, чтобы проработать лучший маршрут выхода к объекту. Высадившись снова, мы вышли к вражеской базе через четыре дня. Правильно взяв азимуты, я на последнем участке сориентировался и относительно легко нашел объект. Утром четвертого дня группа сгрудилась в зарослях, которые совершенно не обеспечивали достаточного укрытия, — и это всего в двух километрах от цели. Что еще хуже, укрытие находилось рядом с хорошо нахоженной и используемой тропинкой, по которой ходили как солдаты, так и местные жители. Мы, промучившись, пролежали неподвижно весь день.

К вечеру мы уже были на ногах, с облегчением убедились, что нас не заметили, и были готовы к проникновению на базу. Я установил связь, чтобы проинформировать тактический штаб о своих намерениях, а затем группа построилась в боевой порядок и начала приближаться к району цели.

У периметра базы мы оставили подгруппу из двух человек с рацией, — Тинуса «Патти» ван дер Мерве и его напарника, чтобы они организоавали аварийный пункт сбора (точка, которая будет служить местом встречи в случае чрезвычайной ситуации) и охраны нашего снаряжения, в то время как три подгруппы разведчиков вошли в «пасть дракона». Вшестером мы пробрались между двумя системами траншей, где было слышно, как солдаты с обеих сторон занимаются своими делами, а затем направились к центру нужного нам участка. Оказавшись на взлетно-посадочной полосе внутри базы, мы разделились: одна подгруппа пошла на север, другая — на юг; а моя подгруппа — неукротимый Чиманго Каньети и несколько самоуверенный я — двинулась на восток, в направлении реки.

Впервые за свою армейскую спецназовскую карьеру я испытал необычное ощущение, которое часто повторялось впоследствии, но в тот момент было уникальным и весьма вдохновляющим. По мере того, как мы продвигались к цели, следуя по тщательно спланированному мною маршруту, изучая особенности местности и местные предметы, которые мы уже видели на аэрофотоснимках, у меня возникло отчетливое ощущение, что я уже бывал здесь раньше. У меня возникло жуткое и очень реальное чувство дежa вю. Поскольку мы знали каждый сантиметр местности, и поскольку мы с Чиманго отрабатывали свои действия в похожих условиях, у нас обоих возникло ощущение, что мы уже делали это раньше, именно на этом участке земли!

Затем я совершил самую глупую ошибку из всех. Двигаясь на восток, мы приближались к объекту разведки, находясь на фоне низко висящей Луны. Было два часа ночи, над верхушками деревьев виднелась первая четверть спутника нашей Земли, давая предостаточно света, чтобы ограничить наше ночное зрение и создать под группой деревьев, к которой мы приближались, глубокие тени — именно там, где мы и ожидали увидеть врага.

Нет более зловещего звука, чем ночной выстрел из автомата AK-47 — особенно если ты находишься не с той стороны, беззащитен и не знаешь, откуда он доносится. Нас внезапно окликнули из тени у опушки впереди нас. Первым собрался с духом Чиманго. Когда голосу, прозвучавшему вослед АК-47, захотелось узнать, кто мы такие, Чиманго ответил на местном наречии, которое, к счастью, он понимал. Притворившись пьяным, бушмен пробормотал что-то вроде того, что мы направляемся в свой взвод. Это дало нам фору в доли секунды, в которой мы так нуждались.

Не дожидаясь, пока человек, которому принадлежал голос, определится, дружелюбны мы или нет, мы просто выскочили оттуда. Это был не последний случай, когда выстрел из автомата АК-47 в ночной темноте привел к внезапному завершению операции. И могу честно признаться, что этот звук мне никогда особо не нравился.

Нашей следующей задачей было собрать подгруппы вместе, потому что к тому времени у нас прекратилась с ними связь. Наконец нам удалось отозвать две другие подгруппы, одну на севере, другую на юге, обратно к аварийному пункту сбора. К тому времени вокруг нас было достаточно суматохи, чтобы разбудить спящего дракона, поэтому никто не чувствовал необходимости задерживаться. Мы двинулись в обратный путь по тому же маршруту, по которому проникли, тщательно избегая оборонительных позиций, откуда теперь слышались звуки пробуждающихся и готовящихся к новому дню солдат. На окраине базы мы встретились с Патти, который по-прежнему дежурил у аварийного пункта сбора и охранял наше снаряжение.

Темного времени оставалось всего час, и мы использовали его с максимальной пользой, побежав на запад, прочь от базы, а затем, в попытке обмануть и запутать врага, повернув на север и начав применять различные способы противодействия выслеживанию. В конце концов, мы свернули на запад, затем повернули на юг, разделяясь, меняя направление, идя назад по своим следам и вообще ведя себя непредсказуемо. К девяти утра стало понятно, что парни из ФАПЛА организовали массированное преследование. Позади себя мы отчетливо слышали, как приближаются машины, продираясь через растительность и сквозь кустарник. Транспортные средства также передвигались по дороге к западу от нас, вероятно, высаживая блокирующие группы, чтобы отрезать нам путь. На востоке нас блокировала река Куито. На юге протекала река Кубанго (Каванго) — и ее еще предстояло пересечь, когда мы туда доберемся.

От меня зависело, что делать дальше: либо демаскировать операцию, вызвав для эвакуации вертолет, либо вступить в бой и рискнуть тем, что кто-то из военнослужащих нашей группы будет пойман. Я выбрал легкую поездку домой. «Пума»46 подобрала нас примерно в 15 км к северу от границы, буквально выхватив нас из-под носа у группы преследования. Дело было довольно неприятным, поскольку южноафриканские силы обвинили бы в агрессии против МПЛА, а мне предстояло ответить за то, что стал причиной международного инцидента. Правительство ЮАР, конечно же, категорически и решительно отрицало свою причастность и просто переложило вину на УНИТА.

По крайней мере, мы не оставили после себя ни снаряжения, ни раненых солдат, ни трупов. Это, безусловно, принесло бы мне золотую медаль. Но одно хорошее событие все же произошло: я поклялся, что больше никогда не буду проводить ближнюю разведку объекта с группой из восьми человек или приближаться к логову льва при растущей Луне.

*****

Когда уровень адреналина подскакивал, постоянным спутником становился страх, и, как любому молодому солдату, мне нужно было научиться справляться с ним. Мои сослуживцы справлялись со своими страхами и неуверенностью по-разному, часто с помощью чрезмерного употребления алкоголя. Поскольку спиртного я не употреблял, мне пришлось искать другие способы выпускать пар. Помимо веры в Бога, а также крепкой связи с родителями, я выработал свои собственные методы борьбы со страхом.