Как раз в то время, пусть и подсознательно, в моей голове начала формироваться новая, более совершенная концепция проведения тактических разведывательных операций. Традиционный военный подход, который и диктует правила ведения разведки, показал свою несостоятельность и неприспособленность к тому типу противника, населения и местности, с которыми мы сталкивались ежедневно. Разумеется, никакого шаблона или готового плана проведения разведывательных операций не существовало. Это было то, чему нужно было учиться, и что должно было развиваться медленно, методом проб и ошибок.

Единственным уставным положением, по которому не было принято окончательного решения, была численность разведывательной группы. Традиционная мудрость гласила, что группа, проводящая тактическую разведку впереди своих боевых подразделений, должна быть достаточно сильной, чтобы постоять за себя в схватке. Кроме того, для того чтобы охватить бoльшую территорию, требовалось больше ног на земле. Таким образом, разведгруппа, состоящая из шести или восьми человек, не была редкостью. На самом деле, такая численность часто оказывалась спасительной, поскольку разведгруппам неизбежно приходилось переходить в режим ведения боя.

Недостатком такого способа действий было то, что, оказавшись в составе большой группы на самостоятельном задании без непосредственного прикрытия со стороны своих войск, вы становились довольно уязвимыми. Чем больше ног на земле, тем больше следов вы оставляли и тем больше шума производили. В местах с мягким песком и редким подлеском группе из восьми человек было невозможно спрятаться. Когда вам приходилось убегать от крупных сил противника, контроль над восемью военнослужащими группы также становился сложной задачей.

Это наглядно продемонстрировал случай, когда штаб 20-го сектора в Рунду поставил перед разведгруппой задачу провести разведку штаба бригады ФАПЛА в городке Мпупа на юго-востоке Анголы. Это должна была быть тайная операция, целью которой было обнаружение базы и проведение ее тщательной доразведки с близкого расстояния, с последующей передачей информации УНИТА для организации крупномасштабного нападения на нее. Однако такие подробности нам так и не сообщили, видимо, потому, что планировщики посчитали, что существует риск нарушения оперативной маскировки.

Для подготовки к операции я отобрал группу из восьми человек, четырех белых и четырех бушменов, так как считал, что для такой крупной цели потребуется больше людей. Предполагалось оставить двух человек за пределами базы, а три подгруппы по два человека должны были доразведать три основных участка на территории базы. Нам также сообщили, что, поскольку южноафриканцы официально не действовали в этом районе и в то время якобы не поддерживали УНИТА, необходимо было любой ценой обеспечить скрытость, поэтому использование вертолетов для вывода группы или для ее эвакуации даже не рассматривалось. Все снаряжение должно было быть неотслеживаемым, и ни один след, ни один знак не должен был указывать на присутствие южноафриканцев в этом районе.

Это была крайняя разведка объекта, которую я когда-либо проводил с разведывательной группой численностью больше трех человек. Операция едва не обернулась крупной трагедией и во многом стала для меня поворотным моментом, в основном благодаря урокам, которые мы извлекли из наших ошибок.

Рис. 3. Операции разведывательного отряда 31-го батальона.

Подготовку мы начали за несколько недель до начала операции, часами просиживая в оперативном штабе в Рунду, изучая аэрофотоснимки базы и ее окрестностей. Мы провели много часов, определяя маршруты выхода и отхода, выявляя укрытия и отрабатывая порядок действий на случай нештатных ситуаций и чрезвычайных обстоятельств. База, состоявшая из пункта управления и трех основных оборонительных позиций, занятых двумя батальонами, служила главным штабом и передовым аэродромом для сил ФАПЛА в этом районе. Под руководством офицера разведки из разведотдела штаба сектора, выделенного нам для этого разведвыхода, удалось выявить сложные системы траншей вокруг базы и разработать хитрый маршрут прохода через них.

Как обычно, на подробные занятия были потрачены многие часы, — отрабатывался каждый навык, все возможные способы скрытного передвижения и различные навыки немедленных действий на случай, если что-то пойдет не так. К моменту начала операции мы были уверены, что наш план сработает. Чего мы не понимали, так это того, что растительность вокруг объекта разведки была недостаточно густой, чтобы укрыть группу из восьми человек, а мягкий песок ангольской саванны сделает эффективное противодействие выслеживанию практически невозможным.

В район операции мы выходили на протяжении пяти дней, не торопясь, чтобы не оставлять следов и быть уверенными, что достигнем объекта незамеченными. Малейшая ошибка в ориентировании на 40-километровом марше, когда на местности нет ориентиров, чтобы определить свое местоположение, могла привести к катастрофе. В то время я еще не полностью овладел искусством ориентирования способом счисления пути на маршруте, состоявшем из множества участков, при котором ориентировщик, в отсутствие узнаваемых местных предметов, должен целиком и полностью полагаться на азимуты и подсчет пройденного расстояния, и слишком поздно понял, что ориентирование на местности должно быть спланировано так же детально, как и все остальные аспекты боевого выхода.