— Эй! Эй! — Это был Векс: он неуклюже бежал за ней, махая рукой, как будто она не могла его видеть на дороге.

Зорика невольно остановилась:

— Что? Ты собираешься снова говорить мне, что делать?

Он поднял обе руки, сдаваясь:

— Я на твоей стороне, помнишь?

Зорика ткнула пальцем в сторону ярмарки:

— Там я этого не почувствовала.

— Тиннстра выглядела очень расстроенной, вот и все, и я подумал, что, возможно, это как-то связано с тем секретом, о котором ты упоминала. Я подумал, что это может помочь поговорить, вот и все.

— Ну, а я не хочу с ней разговаривать. Понял?

— Понял. Если ты не хочешь с ней разговаривать, тогда не разговаривай. Давай лучше прогуляемся. Мы можем спуститься к реке. Там никого не будет, не сейчас, когда ярмарка продолжается. — Векс снова предложил руку, но Зорика не собирался прощать его так легко. Она проигнорировала руку и направилась прочь, заставив его бежать, чтобы догнать ее. Это вызвала ее улыбку — не то чтобы она позволила ему это увидеть.

Они свернули с главной дороги и пошли через дубовую рощу, чтобы добраться до реки. Шум ярмарки затих вдали, сменившись журчанием воды.

— Все еще злишься? — спросил Векс, когда они достигли берега реки. Тут и там над поверхностью выступали камни, заставляя воду бурлить и журчать — поток торопился достичь моря ниже по течению. В журчании воды было что-то почти музыкальное. Как раз то, что было нужно Зорике.

Она сделала глубокий вдох, затем выдохнула, выпуская напряжение, которое росло внутри нее:

— Нет. Да. Не знаю.

— Не хочешь ли рассказать мне, что происходит?

— Это просто мои матери. Они такие...

— Контролирующие? Чрезмерно заботливые? Серьезные? — Векс усмехнулся. — Я мог бы продолжать.

— У них добрые намерения, но это сводит меня с ума. Они не позволяют мне ничего делать самой. Иногда мне кажется, что они все еще думают, что мне четыре года.

В глазах Векса снова появился блеск:

— Я не знаю, как кто-то мог бы так подумать.

— Да, ну, они не кто-нибудь.

Они бродили по берегу реки, наблюдая за стрекозами, порхающими над поверхностью воды, наслаждаясь тишиной. У Векса хватило здравого смысла не настаивать на разговоре, и Зорика была ему за это благодарна.

— Ты когда-нибудь чувствовал, что твоя жизнь тебе не принадлежит? — спросила она, когда они нырнули под низко нависшую ветку дерева.

— В каком смысле?

— Ну, не знаю — во всех. У твоих родителей ферма, поэтому ты работаешь на ферме. Они поручают тебе работу по дому, и ты ее выполняешь. Когда ты сможешь сам решать, как тебе жить дальше?

— Я никогда по-настоящему об этом не задумывался. — Векс пожал плечами. — Мне нравится заниматься своими обязанностями.

— А ты никогда не думал о том, чтобы заняться чем-то другим? Ты мог бы, знаешь?

— Я счастлив там, где я есть. Особенно когда ты живешь дальше по дороге.

Дерево, поваленное каким-то давно забытым ураганом, лежало поперек реки, и Зорика на него наступила:

— Я не буду жить там вечно.

Она пошла по стволу дерева, прежде чем поняла, что Векс не последовал за ней. Он наблюдал за ней, опустив плечи:

— Ты куда-то собираешься? Именно поэтому ты поссорились со своими матерями?

Голос снова застрял у нее в горле. Она кивнула.

— Они хотят чтобы ты уехала? Куда?

— Далеко отсюда.

— Они не могут этого хотеть!

Она направилась обратно к нему:

— Могут.

— Можно мне пойти с вами?

Зорика покачала головой:

— Это невозможно.

Векс протянул руку и помог ей спуститься на берег:

— Что, если бы был способ, при котором тебе больше не нужно было бы делать то, что они говорят?

— Нет такого способа.

— Есть... если мы поженимся.

Поженимся. Слово повисло между ними, заполнив последовавшую тишину. Когда тишины стало слишком много, Зорика смогла только повторить слово:

— Поженимся?

— Я говорил об этом со своими родителями. Мы достигли брачного возраста, и я… Я... тебя люблю. — Озорство исчезло из глаз Векса, а вместе с ним и его уверенность. Его щеки вспыхнули румянцем. Он взял Зорику за руки и опустился на одно колено:

— Ты выйдешь за меня замуж?

63

Дрен

Киесун

Дрен сидел в туннелях, измученный тем, что провел остаток ночи в поисках Эндж, Хары и Гаро, делая все возможное, чтобы его не разнесло на куски. Не то чтобы там было что искать. Дайджаку сделали все возможное, чтобы сровнять Токстен с землей, не оставив после себя ничего, кроме обломков и мертвых. И мертвых было много. Они были повсюду, иногда из груды обломков торчала только рука или нога, чтобы показать, где они похоронены. Скорее всего, среди них были его друзья.