Шрифт:
С тех пор многое случилось. Битвы и сражения. Невзгоды и радости. Немало воды утекло. Седина покрыла его виски, глубже стали морщины. Но Фу оставался верен своему Повелителю и выполнял приказы беспрекословно. Готов был отдать в его руки жизнь. И Лаоху отвечал тем же. Военачальник никогда не думал ему перечить. Не думал и сейчас. Но затея Юншэня вызывала раздражение, и лишь с большим трудом удавалось его скрывать.
Фу продолжал идти по улице. Телеги, запряженные быками и ослами, груженные всевозможной утварью, почтительно объезжали гуна, рискуя при этом задавить других менее знатных господ. То и дело доносились гневные и испуганные крики, сдержанная ругань. Тихо охали юные девы и почтенные супруги. Но военачальник продолжал идти, благо путь его уже близился к концу. Впереди показалась площадь перед восточными воротами.
Танцзин был на месте. Сцепив руки за спиной, он с горделивым видом осматривал окрестности. На губах играла легкая усмешка. Однако при виде того, кто сюда идет, она мигом слетела. Испарилась, как вода из кипящего котла. Плечи резко ссутулились, а взгляд забегал из стороны в сторону.
Танцзин низко поклонился.
— П-п-приветствую п-п-почтенного гуна Фу!
Двое стражей воротника последовали его примеру.
Военачальник остановился в двух шагах от них и окинул холодным взглядом. Раздражение постепенно улетучивалось после прогулки, хоть и не прошло совсем.
«Пора возвращаться к работе».
— Надо проверить укрепления, — сухо молвил Фу, — как снаружи, так и изнутри. Стены и колья вдоль ворот.
— С-слушаюсь, б-бо, — быстро кивнул Танцзин.
— И усилить стражу на укреплениях. Везде.
Воротник напрягся.
«Что такое? Н-на н-нас х-хочет к-кто-то н-напасть?».
Однако вслух спросить не решился.
— Б-будет и-исполненно, п-почтенный гун.
Фу кивнул, но воротник этого не видел. Он продолжал стоять, склонив голову.
— Вы нашли оборванца? — вдруг вспомнил военачальник.
Танцзин едва сдержал ликование и торжествующую улыбку:
— О, д-да, п-почтенный гун! Я нашел его!
Воротник не преминул сделать ударение именно на слове «я», но на Фу это не произвело никакого впечатления.
— Где он?
— Я п-приказал п-посадить его в-в яму, б-бо, — затараторил Танцзин, — п-пригрозил, ч-что е-ему к-клеймо к-краской на-на-нанесут и н-нос о-отрежут.
— Казнить, — тут же ответил Фу, — он посмел взойти на стену в священный момент возвращения войска из похода.
— Т-только его, бо? Или с с-с-семьей?
Военачальник задумался. В памяти вновь всплыли стародавние времена. Времена смуты и хаоса. Времена, когда государственность Хучена была слишком хрупкой и слишком шаткой. Времена, что требовали жестких мер... Предчувствие подсказывало — сейчас наступают такие же. После стольких лет мира и процветания... они наступают.
Сердце гуна не дрогнуло, когда он ответил:
— Всех.
Глава 10
Несмотря на теплый день, в яме было холодно и сыро. Его бросили сюда в одной рубахе и то последняя представляла собой одни лохмотья. Солнечные лучи проникали внутрь сквозь плетеную решетку из тростника, но их оказалось недостаточно, чтобы согреть и развеять сумрак. Одежда намокла меж лопаток, ибо ему приходилось опираться спиной о стену в виде влажной земли.
«И угораздило жеж меня полезть поправлять камень в кладке, — со вздохом подумал он, — шел бы своей дорогой, не сидел бы теперь тут в ожидании горькой участи».
Он поднял взор, полный печали, наверх. Мимо ямы прошел караульный. Судя по простой рубахе, опоясанной кожаным ремнем, и грубому копью — обычный чжун, набранный в ополчение. Такой же, как и он сам. Ну, почти...
Он шмыгнул носом и потер руками плечи. Становилось холоднее. Во рту не было и рисового зернышка вот уже скоро как целые сутки. Сколько там сказал этот суровый господин стражник его тут держать намерены? День? Два? Он не помнил. Со страху все речи воротника выветрились из головы, и теперь узнику приходилось только гадать о своей грядущей судьбе.
«Эх, сам виноват. Видать, прав был мой дедушка, когда говорил — не делай добра, не получишь зла. Эх... надеюсь, хоть с родными моими все хорошо. Им итак меня терпеть приходится, оболтуса...».
От досады он стукнул затылком о стену. Грязная челка свалилась на лоб, но узник не удосужился ее поправить.
«Давно надо было пойти рабочим в поле, а не попрошайничать на улицах. Рано или поздно, все равно оказался б в яме... но тогда хоть не грозились бы нос отрезать... с кем жеж меня все-таки попутал господин воротник?».