Хэн продолжал стоять возле входа в собственный дом, перехватив посох, словно дубину, когда на площадь вышла тварь. Хвост перестал размахивать из сторону в сторону, снося хижины. Глаза на вытянутой морде неотрывно следили за цзы. Из приоткрытой пасти доносилось громкое шипение, заглушавшее крики людей и стоны раненых вокруг. Старейшина приготовился. Он понимал, что сейчас для него все закончится. Лицо по-прежнему оставалось непроницаемым, а голову заботила только одна мысль — дать людям уйти. Ведь это его долг, долг цзы. Тогда ему не стыдно будет предстать перед ликом светлейшего Шанди. Тем более твари, кажется, был интересен именно он, Хэн.

Чудовище остановилось посреди площади. Шипение внезапно прекратилось, погружая округу в тишину. Жуткую и давящую, столь непривычную после всеобщего хаоса. И только глухие стоны раненых из-под завалов добавляли картине разрушений зловещий штрих.

Они смотрели друг на друга около минуты. Пытливый, полный гнева, взгляд старейшины и ледяной взор демона. Подол красного одеяния вяло покачивался на ветру... Молочные чешуйки ослепительно сверкали на солнце... Затем пасть твари приоткрылась. Показался стройный ряд острых зубов, и где-то в недрах существа стало зарождаться то самое свечение. Хэн уже чувствовал, как его члены сковывает холодом, но не выпустил посох из рук. Гордо подняв голову, цзы смотрел чудовищу прямо в глаза, не страшась своей участи.

«Пхым! Ну, давай! Неважно, кто ты и откуда. Я приму смерть с достоинством и спасу людей!».

Пасть открылась еще шире. Старейшине уже казалось, что он видит зарождающуюся струю смертоносного льда. Цзы обдало морозным дыханием чудовища.

И в этот миг челюсти твари внезапно схлопнулись, издав неприятный клацающий звук. Существо резко склонило голову набок, будто прислушиваясь к происходящему. Хэн не сводил с него глаз, продолжая сжимать посох обеими руками. Цзы неотрывно следил за этой молочной тушей, но та, кажется, потеряла к человеку всякий интерес. Лишь блеск льда в бездонных зрачках стал еще ярче.

Прошла пара мгновений. Мгновений длиною в вечность. Затем чудовище резко тряхнуло головой. Издало утробный рык и, резво для своих размеров, развернулось к обрыву. Огромный хвост рассек воздух над головой Хэна и снес с его дома соломенную крышу. С громким шелестом и хрустом та разлетелась по округе, но цзы этого даже не заметил. Он неотрывно следил за существом. Разрушив на пути еще две хижины, то подошло к краю обрыва и сигануло вниз. Послышался громкий гул и всплеск, задрожала земля. Вновь округу сотряс чудовищный рык. Через минуту снова всплеск. Затем тишина. Мертвая. Гнетущая. Даже стоны и плач на время прекратились.

Хэн медленно опустил посох. Тот коснулся грунта тупым концом. Бесшумно, будто боялся потревожить наступившее безмолвие. Старейшина обвел взглядом то, что осталось от восточной части деревни. Руины и втоптанные землянки. Осколки и тела тех, кто не успел скрыться от когтей невиданной твари. А сколько несчастных еще погребено под завалами...

Цзы молча осматривал местность. И в глазах его бушевал огонь.

***

Когда огромная туша приземлилась на остатки рисового поля, и содрогнулась земля, Абхе крепче прижала Карана к груди. Их окатило грязной волной. Невысокой, но ее оказалось достаточно, чтобы накрыть с головой. От неожиданности девушка чуть не захлебнулась, но вода быстро сошла. Абхе услышала, как мальчик заходится кашлем. Как бешено стучит его сердце. Но все звуки быстро потонули в свирепом реве. Девушка не могла зажать уши. Абхе зажмурилась от боли. Ей чудилось, что она оглохла. Но затем до нее донеслись грузные шаги. Топот, подобный тому, что создает стадо слонов. Дальше громкий всплеск... И тишина... Полное безмолвие. Внезапное. Давящее и жуткое. Девушка вновь ощутила, как трепещет сердце Карана. И как заходится ее собственное. Стук в висках звоном набата отдавался в наступившей тишине. Просидев так с минуту и не услышав больше ничего, Абхе рискнула открыть глаза.

Рисовое поле, точнее то, что от него осталось, напоминало последствие самой страшной бури, которую когда-либо видел свет. В грязной воде плавали ошметки злаковых стеблей. Теперь они не походили на усики страшных насекомых, а просто лежали на поверхности мерзкой массой. Со стороны та выглядела как переваренная трава, что изрыгнул страдающий от несварения осел. Повсюду валялись солома, куски глины и дерева.

Прерывисто дыша, Абхе сместила взор чуть вправо и увидела тело женщины. Оно вяло покачивалось на воде, подставляя спину ослепительным лучам солнца. Теперь холод не сковывал члены. Он полностью исчез, и в воздухе разлилось полуденное марево. Блики от воды слепили глаза, и девушке пришлось сощуриться. Но от представшей картины мороз пробирал уже изнутри, а к горлу подступил комок. Отовсюду раздавались слабые и приглушенные стоны. Вдалеке плескалась вода. Видимо, кто-то пытался выбраться с поля, но не хватало сил.

— Он... он... ушел? — едва слышно спросил Каран. Его голос сильно дрожал. Как и сам паренек.

Продолжая крепко прижимать мальчика к груди, Абхе быстро осмотрелась, стараясь не глядеть на воду. Но полураздавленные и обмороженные трупы невольно попадались взору, вызывая новый приступ содрогания. Округа была пуста.

— Я... я не вижу его, — выдохнула девушка.

Откуда-то сверху раздались возбужденные голоса. Посыпались мелкие камешки и кусочки глины. Кто-то разговаривал на местном языке, и Абхе не могла понять ни единого слова. Но судя по тону, люди были крайне взволнованы.

— Скоро нам помогут, — попыталась она успокоить Карана и провела ладонью по его волосам, — все, его нет больше, он ушел.

Девушка бросила косой взгляд на реку и полоску белого песка. Матерь вод переливалась в лучах солнца еще ярче и ослепительней, чем рисовое поле. Абхе с трудом смогла различить джунгли, растущие недалеко от кромки.

«Где же ты?» — подумала она о Шанкаре и приставила руку к глазам, заслоняясь от света, но увидеть желанный силуэт не смогла.