— Что-то случилось?

— Случилось. Возможно, нас ждут нелегкие времена.

— О, Шанди, что же произошло? — всплеснула руками Мэйфан.

— Тебе пока лучше об этом не знать.

— Ну, вот, опять! Опять ты не желаешь посвящать меня в свои дела, а между прочим я постоянно думаю и забочусь о твоем благополучии! Супруг мой, это несправедливо по отношению ко мне, неужели ты... — ее снова понесло.

Лаоху с трудом сдержал стон и ироничную ухмылку. Кажется, придется еще немного потерпеть. Но, как глупо это ни звучало, несмотря на женские капризы, он отдыхал здесь душой и телом. Возможно потому, что удавалось бывать в саду слишком редко. И от того сии моменты особенно ценны...

Громкий хруст камней под ногами заставил вынырнуть из приятной неги. Кто-то спешно приближался сюда, совсем не заботясь о манерах и придворном церемониале.

«Кто посмел?».

Нахмурившись, ван поднял голову. В этот момент на тропинке показался воин. Волчья шкура свалилась с плеч от бега и с трудом держалась. На лбу бойца выступила испарина, он тяжело дышал. Гневные слова, готовые сорваться с уст Повелителя за то, что кто-то посмел нарушить его уединение и покой, застыли на губах, когда он увидел страх и панику в глазах стражника. Тот, не доходя до правящей четы пары бу, рухнул на колени. Камешки громко хрустнули под ними.

— Повелитель! — прохрипел он. — Светлейший Лаоху! — воин задохнулся, не в силах совладать с дыханием.

Мэйфан резко замолчала и испуганно уставилась на новоприбывшего. Холеные ручки непроизвольно метнулись к лицу и прикрыли рот.

Лаоху медленно поднялся. Взгляд его посуровел, а лик стал мрачнее тучи.

— Что произошло? — тем не менее, ровным тоном потребовал ответа он.

С трудом отдышавшись и непроизвольным движением поправив волчью шкуру, воин прохрипел:

— Прибыл почтенный цзы Хэн... со страшной вестью с юга... он просит... чтобы ты принял его.

Нехорошее предчувствие закралось в душу вана.

«Час от часу не легче».

Стараясь не показывать свое волнение, Лаоху повелительно произнес:

— Передай, что я встречусь с ним в зале приемов через час.

— Слушаюсь... светлейший ван...

— Можешь идти, — махнул рукой он.

— Это... это... это не все, о, светлейший Лаоху.

Ван нахмурился сильнее:

— Что еще произошло?

Стражник громко сглотнул, перевел дыхание и молвил:

— Прибыл воин с севера... из отряда почтенного хоу Яня.

Лаоху напрягся:

— Он принес мне какую-то весть от моего телохранителя? И почему Янь не вернулся сам?

— Повелитель... — голос воина дрогнул, — посланник... мертв...

Ван похолодел. Сердце екнуло в груди.

— От чего он умер?

— Прости меня, Повелитель... я не лекарь... и не могу знать наверняка... но похоже... он бежал всю дорогу назад и... не выдержал... его лик был полон ужаса...

— Он что-нибудь сказал перед смертью?

— Да, светлейший ван... — стражник шумно втянул воздух ртом.

— Что?! — Лаоху сорвался на крик. — Что он сказал?!

— Бо Янь... огонь... Башэ.

У Повелителя закружилась голова. Он почувствовал, как вся кровь отхлынула от лица.

«Бо Янь... огонь... Башэ...».

— Немедленно пошлите за Фу, — взяв себя в руки, но все еще бледный, приказал Лаоху, — он должен явиться в зал приемов сейчас же.

— Я повинуюсь, мой господин...

— Живо!

Стржник поднялся и на трясущихся ногах отправился выполнять приказ. С такой скоростью, на которую только был способен.

Лаоху провожал его отрешенным взглядом, закусив до крови нижнюю губу. В душу начал закрадываться страх, хоть ван и противился ему. Липкий и тягучий, как древесная смола, он медленно и неумолимо сковывал частички души. Но ван сейчас боялся не за себя...

— Супруг мой, что происходит? — донесся до него взволнованный голос Мэйфан.

Он обернулся к жене. Та продолжала сидеть на скамье под сенью сливы, прижав руки к бледному лицу. Черные глаза были широко раскрыты, в них сквозили испуг и растерянность.

— Не знаю, — честно признался Лаоху, — но я обещаю, что скоро все выясню, а ты — ни слова детям о том, что сейчас услышала. Поняла?

Та быстро закивала, а затем внезапно вскочила и прижалась всем телом к вану. Тот крепко обнял ее за талию.

— Я боюсь, — прошептала она и всхлипнула, — что-то страшное происходит... скажи, ведь, так?

— Я не знаю, — вновь повторил он и провел ладонью по ее волосам, — но скрывать не буду, дела серьезные.

— О-о-о...

— Мне надо идти, — с легким сожалением ван отстранился.