Шрифт:
— Она так и будет мучиться? — в отчаянии спросил он. — Как долго?
— Сейчас ещё ничего не понятно, Шеннон. Обычно пик наступает на вторые сутки. Дней через пять состояние должно стабилизироваться. Минимальный срок психологической ломки — двадцать один день. Но делать точные прогнозы сложно. Мы не знаем характера зависимости, сколько и на чём она сидит. Предстоит много обследований, я не хочу давать тебе ложные надежды, — Патрик похлопал Шеннона по плечу и кивнул головой в сторону длинного коридора. — Пойдём, выпьем кофе. Тебе нужен отдых.
Глава 20
Энн сидела на кровати, прижавшись подбородком к коленям, и раскачивалась из стороны в сторону. Тело нещадно ныло, на запястьях и щиколотках алели синяки.
— Энни… — Шеннон тихо стукнул по дверному полотну и прошёл в палату.
— Шенн! — девушка с рыданиями бросилась к нему на шею. — Забери! Забери меня отсюда! Я здесь не могу… Мне здесь нельзя… Тут страшно…
— Энни, постой… — Шеннон усадил девушку на кровать и сел в кресло рядом. — Успокойся, тебе надо больше отдыхать.
— Забери, слышишь? — упрямо повторила девушка. — Пожалуйста, мне здесь плохо…
— Энни, — Шеннон взял её руку в свои ладони и заглянул в глаза. — Тебе нужно пройти курс лечения.
— Я не больна, я просто… Я не каждый день! — её взгляд хаотично метался по его лицу. — Я только хотела немного снять стресс и боль. У меня же… Я рассказывала, Ши! Мне нужно к моему врачу!
— Энн, — в голосе Шеннона зазвенел металл. — У тебя нет никаких новообразований, прекрати убеждать в этом меня и себя. Проблема в другом, и этому другому есть определённое название. О чём мы вообще сейчас говорим? Ты даже не знаешь, что себе вколола. Просто взяла дозу у неизвестного тебе парня. Тебе было всё равно…
Шеннон запустил пятерню в волосы и сжал зубы, пытаясь совладать с эмоциями.
— Тебе нужно пройти курс лечения, Энни. Я буду рядом и сделаю всё, что смогу.
— Нет, Шеннон, я больна! Они наврали тебе! Тут все врут! — Энн отползла в угол кровати и схватила в руки подушку. — Всё, что ты можешь для меня сделать — это забрать отсюда! Просто забери меня и увези домой. Хочешь, забудь обо мне потом, только сейчас забери… Забери, пожалуйста!
— Энни, девочка… Я не уезжаю из больницы уже четыре дня, — терпеливо начал Шеннон. — Я буду рядом столько, сколько понадобится, отложу все дела, записи, съёмки… Но забрать…
— Ублюдок! Скотина! — Энн вскочила и начала лупить его подушкой. — Тряпка! Мерзкая тварь! Предатель! Всё для того, чтобы трахать свою любовницу! Ненавижу тебя!
— Энн!
— НЕНАВИЖУ!
И снова санитары, ремни, невнятное бормотание медсестры и противный металлический привкус во рту… Она кричала. Проклинала и умоляла забрать, обещала убить и клялась в вечной любви, молила о помощи, но он просто ушёл… Медсестра ещё что-то говорила и спрашивала, но Энн молчала. Тело обмякло. Глаза следили за удалявшейся фигурой. Надежда утекала из сердца с единственной слезой, стекающей на молочную наволочку. Надежда и вера в то, что всё ещё может измениться.
«Не изменится…» — чётко услышала она всё тот же, пробирающий до костей шёпот.
Ветер шумел в яркой листве деревьев. Солнце радостно играло всеми оттенками зелёного. В ухоженном парке, принадлежавшем реабилитационному центру, пахло свежескошенным газоном и влажной землёй. Шеннон придерживал Энн под локоть, и они в задумчивом молчании брели по парковой аллее.
— Расскажи мне о ней… — тихо попросила Энн, нарушая тишину.
— О ком? — Шеннон неохотно оторвал взгляд от круглого пруда, над которым носилась стайка птиц, и посмотрел на девушку.
— Ты ведь сейчас думаешь о ней… — не ответила Энн. — Какая она?
— Сейчас я думал о другом, и всё же… — Шеннон опустил глаза. — Ты уверена, что хочешь говорить об этом, Энни?
— Я бы не спрашивала, если бы не хотела.
— Джесс… — Шеннон замолчал, пытаясь подобрать слова.
— Джесс… — задумчиво повторила Энн. — Милое имя… Как рутой по барабану — Джесс-с-с…
— Ну ты сравнила, — не удержался Шеннон от смешка. — Как запомнила только.
— Как никак экс-подружка барабанщика, — усмехнулась девушка.
— Звучит так себе…
— Как есть, — Энн присела на лавочку и выжидающе посмотрела на Шеннона. — Так что, расскажешь?
— Раз ты так хочешь, — Шеннон сел рядом. — Джессика британка. Потрясающе поёт и пишет проникновенные песни. Когда услышал впервые, даже кожа мурашками покрылась. Она вообще необычная девушка. Любит созерцание, природу. Знаешь… Она так интересно видит мир вокруг, в таких необычных красках, что и сам начинаешь смотреть на вещи под другим углом…
Он замолчал.