«Хочу я этого, или нет, но игнорировать амулет и все, что с ним связано, мне, видимо, не удастся. Этот резиновый шнурок на шее – смешная попытка ослабить его влияние, не более того. Непостижимым и непредсказуемым образом я связан с этим наследством своего деда, а, значит, обречен – со Стасом или без него – мотаться по всему миру и собирать фрагменты амулета, до тех пор, пока он не восстановится во всей своей целостности. Или пока мои поиски не приведут меня к гибели… Это предрешено».

Такие выводы меня не радовали, но приходилось признать, что никакой иной альтернативы у меня нет. Что ж! Так тому и быть. В конце концов, надо иметь мудрость смириться с тем, чего не можешь изменить, а изменить путь амулета или прервать свою с ним связь я, конечно, был бессилен, поэтому решил относиться к своей дальнейшей судьбе философски. Поужинав, я тихонько заглянул в комнату и, убедившись, что Майка крепко заснула сытым сном, свернувшись калачиком на диване, снял с шеи «изоляцию» и улегся рядом с ней.

Кошка мирно спала. Ей снилась большая кастрюля, доверху наполненная жирными сливками.

Проснулся я оттого, что в моей голове зазвучали кошачьи вопли: «Сколько можно дрыхнуть! Я голодна! Мне пора есть! Доставай сливки! Сли-и-ивки!». Самым простым способом избавиться от этих настойчивых требований было немедленное их удовлетворение, что я и сделал, по пути к холодильнику нацепив на шею резиновый галстук. Перспектива просыпаться под немые крики кошки каждый день меня совсем не радовала, но, с другой стороны, не могу же я носить свой ошейник круглые сутки?

– Может, договоримся? – обратился я к ней. – Я тебя кормлю вдоволь самой вкусной кошачьей пищей, а ты за это позволяешь мне выспаться и не требуешь еды с самого утра! А? Как тебе предложение?

Поскольку я уже успел нацепить «изоляцию», то мыслей Майки я не услышал, но ее реакция была красноречивей всяких слов – с независимым видом она принялась вылизывать свою лапу, делая вид, что совершенно меня не поняла.

– Вот ты, значит, как… Ладно, потом разберемся. Сегодня мне некогда с тобой возиться.

Возиться с кошкой, действительно, было некогда, поскольку именно сегодня мама ждала нас с Милой в гости. Хотя мы и были приглашены только к вечеру я, памятуя о своей патологической неспособности к сборам на торжественные приемы, решил заняться приготовлениями с самого утра. Мама терпеть не могла, когда я являлся пред светлые очи ее подруг в затрапезе – требовала обязательного строгого костюма, белой рубашки с галстуком, безупречной выбритости, сверкающих ботинок и тому подобных, на мой взгляд, совершенно излишних атрибутов в случае, когда речь идет о простых семейных посиделках. Но, поскольку спорить с родительницей в подобных случаях было себе дороже, я всякий раз повиновался и являлся к ней на торжества безукоризненно вычищенным, отпаренным, отглаженным и отутюженным. У меня даже имелся специальный наряд для визитов к ней – хранился на отдельной вешалке в шкафу. Его-то я первым делом и проинспектировал. Конечно! Оказалось, что с ним придется повозиться – укрепить пуговицу на пиджаке, отпарить брюки. С рубашкой, слава Богу, проблем не возникло, поскольку с мексиканских гонораров я прикупил себе не меньше дюжины, и теперь просто вынул одну из упаковки. Покончив с приготовлениями одежды, я освежился в душе, начистил ботинки и взглянул на часы. Так и есть! До назначенного времени оставалось не более трех часов, а ведь мне еще следовало встретиться с Милочкой. Нужно было поторапливаться. Я облачился в свою «униформу для торжеств», попытался повязать галстук поверх изоляционной ленты – ничего не выходило. Галстук некрасиво топорщился, лента выглядывала из-под рубашки. Черт! Как некстати! Вот уж чего мне совершенно не хотелось, так это выслушивать за столом мысли престарелых маминых подруг, да смущаться, улавливая романтические откровения Милы в мой адрес. Я еще немного повозился с костюмом, пытаясь перевязать галстук и спрятать ленту, но, убедившись, что все мои попытки тщетны, с сожалением снял «изоляцию».

«Что ж, придется потерпеть, – с горечью подумал я. – Прав был старый вождь – я не только хранитель амулета, но и его пленник. Ничего не поделаешь!».

Как всегда в минуты подобных сборов, время таяло стремительно, и когда я, наконец, ощутил себя в полной готовности, выяснилось, что встретить Милу я смогу, лишь помчавшись к ее дому на такси.

Я набрал номер ее телефона, и, извиняясь, попросил ждать меня у метро, ближайшего к дому моей матушки. К счастью, она ничуть не обиделась, как не обиделась и на те инструкции, которые я посчитал необходимым дать ей по поводу внешнего вида и манеры поведения на семейном торжестве. Или мне показалось, что не обиделась?

На всякий случай я решил встретить Милу с цветами – раз уж я не смог за ней заехать да еще, не ровен час, обидел своими глупыми наставлениями, хоть встречу, как подобает галантному кавалеру. В последний раз оглядев себя в зеркале, я пулей вылетел из квартиры, купил цветы и с опозданием на пятнадцать минут явился к метро «Гражданский проспект».

Издалека различив меня в толпе, Милочка бросилась ко мне навстречу и, оказавшись рядом, замерла в нерешительности, словно не зная – протянуть мне для приветствия руку или ограничиться простым кивком.

– Извини, что опоздал, – я протянул ей цветы. – Вечно я везде опаздываю! Как меня только еще шеф терпит!

– Значит, есть за что терпеть! – улыбнулась Мила, переняв мой шутливый тон.

– Ох, сомневаюсь! Впрочем, в данном случае мое опоздание нам может быть только на пользу – придем позже всех, так что не придется скучать вместе с парой маминых подруг, ожидая прихода остальных гостей. Как ты, готова?

Мила кивнула.

– И помни: для нас с тобой главный девиз вечера: не лезьте в мою личную жизнь чужими руками!

В ответ она рассмеялась:

– Да, да, я этого тоже терпеть не могу! Тем более, что никакой личной жизни у нас с тобой нет.

Тут я наклонился к ней и произнес таинственным шепотом:

– Но об этом никто не должен знать!

Вскоре, оживленные и нарядные, мы предстали перед моей родительницей. Распахнув дверь, мама просияла, но от меня не укрылось, как в мгновение ока она успела окинуть оценивающим взором не только Милочкино лицо, но и ее наряд, особо задержавшись на украшениях. Сделаны они были, действительно, со вкусом и отличного качества, но я прекрасно знал, что это всего лишь бижутерия, в то время как моя мама, видимо, решила, что невеста ее сына явилась на первую встречу с потенциальной свекровью в брильянтах и сапфирах.