«Вот и разгадка! – удовлетворенно подумал я. – Меняются времена, но не люди. Вот и моему деду, наверное, так же трудно, как и мне, было найти искреннего человека, который не врет, говорит то, что думает, которому можно доверять. А моя бабушка оказалась именно такой. Конечно, дед не мог не понимать, какая это редкость, поэтому и взял ее в жены».

Получив ответ на занимавший меня вопрос, я решил не дожидаться, когда мать снова заведет разговор о моей скорой женитьбе, и переменил тему:

– Кстати, ма, как там Майка поживает? Не соскучилась? Загостилась она у тебя, может, пора и честь знать?

– А чего ей скучать? Ей у меня хорошо – и питание, и уход. Жалко тебе отдавать, бестолковому. Но ничего не поделаешь – твоя живность, забирай. Только знаешь что? Давай-ка завтра. С утра.

На следующий день я поднялся ни свет, ни заря, и, наскоро запихав в себя кофе с бутербродом, рванул к матушке за Майкой. Ехал и сам удивлялся своей прыти – с чего это мне вдруг стало так невтерпеж? Всего несколько дней подождать – и забрал бы кошку после маминой вечеринки… Но пришлось признаться самому себе – меня гнало острое чувство одиночества, переносить которое становилось все труднее. Хотелось прижать к себе хоть какое-то живое, любящее существо. Хотя бы кошку, раз других все равно нет…

Я, конечно, не ожидал, что Майка бросится мне навстречу, с собачьей радостной преданностью – у кошек это не принято, но не мог и подумать, что она вовсе не отреагирует на мое появление. Меня угораздило приехать как раз в тот момент, когда мама смешивала в миске рыбу с геркулесом, чтобы покормить Майку, и все кошачье внимание было сосредоточено исключительно на этом процессе. В мою сторону несколько раздобревшее и вполне умиротворенное существо даже не взглянуло. Раздосадованный таким поворотом событий, я дождался, когда Майка закончит свой завтрак, и, усадив изменницу в комфортабельную корзинку, приобретенную специально для ее перевозки, поспешил домой. Майку разморило в мягкой, обитой плюшем корзинке, и я решил заскочить в универсам, чтобы начать новый круг общения с любимицей с блюдца хороших сливок. Равнодушие кошки так огорчило меня, что я поставил себе цель вернуть ее расположение любой ценой.

Оказавшись в привычной обстановке, Майка деловито прошлась по квартире, остановилась возле блюдца и вопросительно взглянула на меня. Я тут же налил ей щедрую порцию сливок и уселся рядом, задумавшись о своих делах. Вдруг до моего сознания донеслось: «Очень вкусно. И где же ты шлялся, а? Сколько времени потеряно зря – мог ведь каждый день меня так кормить!». Я испуганно огляделся по сторонам, но естественно, никого не увидел, кроме Майки, которая, облизываясь, сидела напротив и глядела прямо на меня своими огромными желтыми глазами.

«Что ж, – огорченно подумал я, – этого следовало ожидать. Я схожу с ума. Разве кошки могут думать?». Надеясь, что кошачьи мысли мне все-таки померещились, я присел рядом с Майкой, погладил золотистую шерстку. «Вот, теперь он подлизывается! – расслышал я сквозь довольное урчание. – Лучше бы еще сливок налил!». Не веря в реальность происходящего, я подлил в блюдце сливок. Майка, благодарно мурлыкнув, прильнула к вожделенному лакомству, но ее мысли продолжали звучать в моей голове: «Пра-а-авильно ты меня понимаешь. Наконец-то. А то одна морока с вами – никогда не знаете, что мне нужно, а что нет! Ладно, посмотрим, как дальше будет. А не понравится – обратно к матери твоей уеду, там жить буду. У нее питание хоть и попроще, зато постоянное».

Я еле сдержался, чтобы не возразить ей что-нибудь вроде «Как тебе не стыдно! Я тебя всегда вовремя кормил!», но сообразил, что собираюсь разводить полемику с кошкой, и совсем приуныл. Этого мне только не хватало! Совсем съехала, видимо, моя хрупкая крыша – не выдержала перегрузок. Читать мысли людей, конечно, тоже несколько непривычно, но это, хотя бы, теоретически возможно и даже описано в научной литературе. Но читать мысли собственной кошки?! У которой, к слову сказать, их быть не должно – по крайней мере, мне об этом до сих пор ничего не было известно! Нет уж, увольте! Я метнулся к шкафу, достал свой спасительный «изоляционный галстук» и плотно застегнул его на шее. Воцарилась тишина – больше от Майки никаких сообщений не поступало. Избавившись от кошачьих откровений, я облегченно вздохнул и, прихватив Майку с собой, направился в комнату – впереди был целый день, который я благоразумно решил потратить на то, чтобы заняться, наконец, делами Стаса.

Впервые с момента нашего возвращения из Мексики я всерьез взялся за бумаги и, как ни странно, работа быстро увлекла меня, победив привычную лень. Подозреваю, что немалую роль в этом сыграло то обстоятельство, что я впервые после возвращения почувствовал себя в собственном доме спокойно и уверенно – рядом в кресле умиротворенно мурлыкала Майка, вопрос с маминой вечеринкой и «невестой» был решен, и казалось, что все в моей жизни постепенно налаживается, встает на свои места. Кроме… Но об этом пока думать не хотелось. Гораздо приятнее было осознание того, что наше сотрудничество со Стасом непременно будет продолжено, а, следовательно, о своем материальном благополучии я смогу не беспокоиться. Согреваемый этими (впрочем, не совсем бескорыстными) мыслями, я добросовестно просидел над документами весь день, сверяясь с законами, проводя экспертизу новых контрактов на соответствие требованиям руководства, словом, занимался обычной юридической рутиной. Лишь когда за окном сгустились сумерки, я почувствовал усталость в спине, блаженно потянулся и с чувством человека, честно потрудившегося и имеющего законное право на отдых, встал из-за стола и прошел на кухню, чтобы соорудить для себя нехитрый холостяцкий ужин.

Естественно, едва я поднялся со своего места, Майка мгновенно проснулась и пулей метнулась на кухню, заняв выжидательную позицию у блюдца. Усмехнувшись, я достал из холодильника сливки для нее, пару шницелей и замороженные овощи – для себя. Майка быстро расправилась со своим ужином, одобрительно мурлыкнула и отправилась в комнату – занимать законное место на диване. Я остался дожидаться, когда подрумянится мясо, а мысли, вытесненные сегодняшней работой, сами по себе вновь закрутились в моей голове: