— К стене!

Выстрел, выстрел. Актриса вжимается в стену, её огромные от ужаса глаза смотрят на изувеченный картечью труп девочки лет восьми, лежащий у входа в двадцать первый номер. Левая нога ниже колена у трупа отсутствует, потому девочка не шла, а медленно ползла к актрисе из глубины квартиры, сжимая в пальцах большой кухонный нож.

— Сказал же тебе, дура тупая, за спиной своей смотри!

Лифт с грохотом распахивает створки дверей: на залитом кровью и какой-то липкой дрянью полу — мужской труп, по голове которого долго били чем-то вроде молотка или кирки.

— Пошла!

Знаменитая актриса втискивается в кабину, стараясь не наступить на труп, Алкаш вваливается следом.

— Нажимай пятнадцатый!

Створки закрываются с таким же жутким грохотом, как и в первый раз, кабина приходит в движение. Они медленно едут вверх. Актриса разглядывает кровавые отпечатки ладоней на выкрашенных серой краской стенках, Алкаш спешно перезаряжает дробовик.

— Назад, отойди назад!

Двенадцатый, тринадцатый, четырнадцатый.

Алкаш вскидывает дробовик заранее, готовясь стрелять сразу же в тот момент, когда двери начнут расходиться в сторону, и это правильное решение. Пятнадцатый, конец пути.

В этот раз скрежета старых дверей не слышно, их лязг затерялся на фоне грохота дробовика, выбрасывающего заряд за зарядом крупной картечи в столпившихся на площадке перед лифтом вампиров. Он один против многих, но у него дробовик против ножей и бейсбольных бит, так что схватка вышла кровавой, но короткой. Последнего нападавшего Алкаш валит уже в лифте.

— Выходим, не стой, выходим!

— Боже мой!

Он уже не помнит, скольких застрелил: то ли четверых, то ли пятерых, но убитые им вампиры с ножами и битами далеко не единственные трупы на полу коридора. Их здесь больше, гораздо больше: двадцать пять, а то и тридцать. Алкаш видит разорванные и перерезанные глотки мужчин, женщин и детей, узнаёт некоторых соседей и тут понимает: они тоже шли на крышу, они тоже искали спасения здесь.

— Твою мать! Вперёд, дверь на чердак с другой стороны коридора.

64. Путь наверх – II

Прихрамывая, он идёт вперёд, прилагая все возможные усилия, чтобы не пропустить недобитого вампира и не упасть на кровавых лужах, знаменитая и богатая актриса следует за ним. Алкаш слышит её сдавленные рыдания, она на грани истерики, но всё же не отпускает пояс.

— Держись, недолго осталось…

— Слева, у двери!

— Что там… чёрт!

Там, естественно, ещё один труп с перерезанным, как и у остальных, горлом, только вот ведёт себя этот труп не так, как положено нормальному трупу: шевелит руками и делает нелепые попытки сесть. Тут Алкаш замечает, что ещё несколько якобы покойников тоже начинают двигаться. И ещё они дышат.

— Вперёд!

Последние шаги до выхода на технический этаж, в голове только одна мысль: если это трупы, то почему они встают, а затем дохнут от его картечи, второй раз дохнут уже окончательно?

— Направо!

Ещё одна лестница, последняя, дверь на крышу открыта, в проёме виднеется кусочек яркого голубого неба.

— Держи меня сзади за плечи, чтобы я не упал на спину!

Первый шаг по выщербленным ступеням, второй, третий… Искалеченный позвоночник отзывается болью на каждый из них.

— Сзади, сзади, он сзади!

— Кто сзади?!

Алкаш не успевает услышать ответ, ему некогда: в дверном проёме появляется враг, пара врагов.

Первый стреляет в их сторону из пистолета, но берёт прицел слишком высоко, и пуля проходит над головой Алкаша, ответный выстрел которого точен. Парня с пистолетом отбрасывает на ступени, но его место тут же занимает бешено размахивающая бейсбольной битой девушка лет шестнадцати. Алкаш пытается перезарядить дробовик, но её удар быстрее и точнее. Бита со всей силы опускается на его левое плечо и тонкие пальцы актрисы на нём. Удар едва не сшибает с ног, Алкаш слышит сдавленный крик актрисы, дробовик падает из его рук, а девчонка с битой замахивается для завершающего удара.

Выстрел, второй, третий — он стреляет из полицейского пистолета от бедра, направив ствол в живот психопатки с битой. Та словно натыкается на стену, затем складывается пополам и валится на лестницу. Окровавленная бита звонко катится вниз по ступенькам.

— Он сзади, он…

— Стреляй в него, сволочь, стреляй, у тебя же есть ствол! Стреляй!

Всё же она стреляет, дважды, он узнаёт по звуку свой револьвер. Алкаш, полуобернувшись, видит уже знакомый труп у подножия лестницы, тот самый, что первым пытался встать у двери. Актриса всхлипывает, разглядывая изувеченную левую руку: кисть сломана в нескольких местах, кость торчит наружу. Кисть сломана, но пуговица на манжете цела, и сейчас эта самая пуговица снова начинает сердито гудеть: вертолёт на подходе.

— Не стой, иди!

Левая рука плохо работает, плечо сильно повреждено, и Алкаш отказывается от идеи поднять дробовик: всё равно он не сможет удержать его в руках. Лучше подобрать пистолет застреленного им парня. Теперь ему нужно оружие, с которым можно управляться одной рукой.

— Перезаряди револьвер и идём!

Крыша встречает их ярким солнцем, столбами чёрного дыма от горящих зданий, рёвом пожаров, грохотом стрельбы с ближайших улиц и уже ставшими привычными трупами. Опять фальшивые покойники, такие же, что и в коридоре. Вон, многие уже начинают шевелиться. Это не главное, главное то, что шум стрельбы и пожаров уже перекрывает характерный звук лопастей подлетающего вертолёта.