— Сдохни, сучка вампирская!

— Они за лестницей, лейте бензин!

— Справа заходи!

Стрельба наверху продолжается, пара пуль дырявит потолок, за окнами мелькнули языки пламени.

— Осмотрите дом, может, тут ещё кто-то прячется!

— Не стреляйте! Не стреляйте, друзья, я в подвале!

— Кто там?

— Я офицер полиции, человек!

— Брось калаш, офицер!

Они целят в неё из дверного проема, трое, среди которых один в синей форме. Хименес аккуратно кладёт трофейный ствол на пол и медленно встаёт, высоко подняв руки:

— Не стреляйте, я своя! Я человек, я не заражена! Меня держали здесь в плену!

— Шейку покажи, сладкая!

Хименес оттягивает воротник, демонстрируя отсутствие укусов.

— Вроде порядок. Так, офицер, можешь взять свою пушку, только всё время держи стволом в пол и медленно поднимайся к нам. Если что, стреляю без предупреждения!

63. Путь наверх – I

— Слушай внимательно. До лифта примерно двенадцать — пятнадцать метров. Справа три двери в квартиры, слева две двери и открытый проход на лестницу, через которую ты и попала сюда. Позади нас ещё квартиры. Когда выйдем в коридор, внимательно смотри за тем, что сзади, ты прикрываешь мне спину! Нам надо пройти через коридор и подняться на лифте на пятнадцатый этаж, оттуда пройти в обратную сторону на чердак и выйти на крышу. Свет ещё есть, так что лифт должен работать.

— Если свет отрубят, пока будем подниматься, то мы застрянем в лифте и уже никогда не выберемся.

— Верно говоришь, подруга. Но я не смогу подняться по ступенькам так высоко. Кроме того, на лестнице нас могут атаковать с обеих сторон. Рискнём на лифте.

— Ладно, ничего другого всё равно не остаётся.

Они стоят перед опрокинутым шкафом, стараясь на слух определить, что происходит в коридоре и на лестницах многоэтажки. В данный момент всё тихо, лишь один раз у лифта послышались шаги, которые вскоре затихли.

— Давай, шкаф лёгкий.

Актриса начинает поднимать шкаф, обнаружив, что он действительно очень лёгкий: внутри ничего нет. Алкаш тем временем сдёргивает фотографию со старого зеркала и суёт её в задний карман джинсов.

— Пошли!

Он делает осторожный медленный шаг в коридор, актриса коротко крестится и шагает за ним. Тонкий яркий луч тактического фонарика на стволе дробовика ищет цель, ищет и не находит. В коридоре никого нет, три трупа лежат на полу там же, где он их и оставил. Четвёртый труп, женский, лежит у входа на лестницу, его определённо не было тогда, когда он спасал актрису. Двери всех выходящих в коридор квартир или открыты, или просто снесены с петель, из самой дальней поднимается густой едкий дым. Ждать пожара уже недолго.

— Давай.

Актриса идёт следом, левой рукой держа Алкаша за широкий кожаный пояс, правой сжимая его маленький револьвер. Так они и идут друг за другом со всей скоростью, на которую способен его повреждённый позвоночник и хромые ноги. Она ежесекундно оглядывается назад, на пустые зевы выбитых дверей. Он смотрит вперёд, на площадку перед лифтом и зелёный огонек на панели — лифт должен работать.

Шаг, шаг. Шаг, шаг. Алкаш бросает короткий взгляд на застреленного им полицейского, читает надпись на лычке «Дэниелс» и думает о бронежилете под курткой. Неплохо было бы его снять и надеть на актрису для большей безопасности его двух миллионов, но нет времени возиться.

Шаг, шаг. Первый ряд дверей, всё тихо. Шаг, шаг. Актриса тихо плачет над телом шофёра. Шаг, шаг. Второй ряд выбитых дверей, до лифта уже совсем недалеко. Кажется, за правой дверью работает радиоприёмник, Алкаш слышит какой-то бред насчёт овец и пастырей. Шаг, шаг.

Они на площадке у лифта, справа дверь в двадцать первую квартиру, слева выход на лестницу, под ногами женский труп: русская продавщица со второго этажа, во всяком случае, очень похожа. Шаги на лестнице, где-то над ними, шум в двадцать первой, и это явно не радио.

— Нажимай!

Актриса протягивает руку, нажимает кнопку и прижимается к стене между стальными створками лифтовой двери и входом в двадцать первую. Мучительно долгое ожидание, и вот он, отвратительный скрежещущий звук. Старый лифт пришёл в движение.

Шаги на лестнице, быстрые шаги, уже не шаги, а бег: кто-то несётся к ним сверху, перепрыгивая через несколько ступенек сразу.

— На третий! Они на третьем!

— Пригнись.

Алкаш, прижавшись спиной к стене у дверей лифта, пригибается так низко, насколько вообще возможно. На лестничную клетку над ним выскакивает один из братьев Маркус, белоснежная фирменная футболка его банды залита кровью, своей и чужой, кровь стекает с лезвия длинной «бабочки» с перламутровой рукояткой.

— Они…

Заряд крупной картечи обрывает его вопль, ударив бандиту в живот.

— СУКА!

Над перилами появляется мускулистая татуированная рука, сжимающая ТЕК-9: второй Маркус не решается выскочить на лестницу и потому стреляет не целясь, просто на звук всаживая пулю за пулей в стену метрах в полутора от Алкаша. Алкаш тоже не видит противника целиком, он видит только руку с большим пистолетом, этого достаточно.

Выстрел. Крупная картечь работает не хуже старинной пилы для ампутации, мгновенно оттяпав мускулистую татуированную руку вместе с пистолетом. На долю секунды становится тихо, затем лестницу оглашает истошный низкий вой. Второй Маркус скатывается по лестнице, упав на труп братана. Не переставая выть, он пытается левой рукой подхватить «бабочку» с перламутровой рукояткой, так что Алкашу приходится потратить ещё один патрон, чтобы прикончить его окончательно.