Теперь на кону стояла победа в словесной перепалке.

— Завидую тому, как ловко ты заманил всех копошиться в грязи? Ах, ну да, куда мне до тебя. Я всего-то постоянно организовываю вечеринки.

— Ха! Какие? Детские?

Она надулась и бросила в него кусочком мха. Джеффри рассмеялся и примирительно поднял руки.

— Ладно, ладно, королева бала. Пусти и меня погреться под лучами софитов.

Конфликт был исчерпан раньше, чем успел разгореться. Позади раздался голос Уэса.

— Ну что, готовы ехать? Мне потребуется полдня, чтобы смыть грязь с волос.

Кофейня никак не могла найти ему сменщика, и Уэс работал почти без выходных. Несколько раз он умудрялся удрать и снабжал нашу компанию авторскими напитками. Сделав глоток остывшего латте, я почувствовала вкус счастья.

Эйприл вскочила.

— Да, пойдем. Нам же еще столько плутать по лесу. Нужно обязательно начертить карту.

Джеффри закатил глаза. Но по пути обратно трижды путал повороты и чуть не свалился в болото. Мысленно я сделала пометку насчет карты.

Мы разъехались по разным сторонам. Уэс вызывался подвезти меня, а Джеффри покатил к дому Эйприл. Они продолжали препираться, и я, как никогда, порадовалась законному выходному Уэсли.

Дом встретил меня молчанием. Ставлю все свои карманные деньги на то, что мама работает наверху. Или уехала на работу. Ну, или уехала по делам, связанным с работой. Вариантов немного.

Отец был на кухне и собирал пластиковые контейнеры в коробки. Крышки были подписаны маркером, но сами контейнеры не просвечивали. Отец накинул теплую, флисовую рубашку, в которой часто работал в мастерской. На лице легкий налет щетины, волосы спрятаны под кепкой.

— Привет, пап. Ты один?

— Привет, ребенок. Мама уехала с миссис Стью. В пригороде открылась текстильная выставка, и им жизненно необходимо на неё взглянуть.

Плакали мои карманные деньги…

— А ты чем занят? — Я подошла ближе и взяла одну упаковку с надписью «Консервы». — Мы переезжаем? Такими темпами ты не скоро всё упакуешь…

Он забрал у меня контейнер.

— Мама вернется только завтра, так что развлекать себя будем сами. И у меня есть одно предложение. Но только если ты умеешь хранить секреты. — Мой отец только что подмигнул? Что вообще здесь происходит?

— Слово скаута. Пап, что за тайны?

— Жду тебя в машине через десять минут. Я отнесу коробки, а ты пока можешь привести себя в порядок. Если, конечно, не думаешь и дальше ходить в таком виде.

Я знала, как печально выглядит многострадальная рубашка. Комья подсохшей грязи, рваные рукава, дыры. Ещё несколько минут, и её придется срезать с меня ножницами.

— Если вы с мамой вдвоем решили приобщить меня к тяжелому труду, то я, пожалуй, не буду торопиться. Хоть не так жалко будет её выбрасывать.

Отец вновь сверился с часами.

— Нас уже ждут. Пожалуйста, не задерживайся.

Почти бегом я поднялась в ванную. Я не только ела, но и собиралась дольше всех. Может, я попадаю в персональную временную дыру? Но в этот раз мне удалось уложиться в отведенные крохи. Я отскребла грязь, прошлась по волосам расческой и запихала грязные вещи в корзину ровно за 8:30. Оставшиеся полторы минуты ушли на гардероб.

Отец ждал меня в машине. На месте пассажира. Я в замешательстве остановилась у привычной двери.

— Если это и есть твой сюрприз, я лучше останусь дома.

— Брось, давненько мы не практиковались в вождении. У тебя уже неплохо получается.

— Да, днём. — Я обеспокоенно глянула в ту сторону, где солнце таяло за линией горизонта. — А на дворе почти ночь.

— Не ты ли жаловалась, что знаешь Фоксдейл, как свои пять пальцев? Садись, мы уже опаздываем.

— Нечестно использовать мои аргументы против меня. Тем более, что в моём случае они не сработали. Вы ведь так и не отпустили меня в ту поездку. — Ворчала я, застегивая ремень безопасности.

Сдержанность — не самая выдающаяся моя черта. Терпеть не могу сюрпризы.

— Надеюсь, твой сюрприз того стоит.

Отец умело поддерживал интригу. О следующем повороте он предупреждал лишь на подъезде к нему, и я едва успевала вывернуть руль. Совсем скоро город остался позади. Ровный асфальт сменился рваным грунтом. Вдоль дороги тянулась густая, темная роща. И лишь когда впереди замигали подсвеченные указатели, я поняла, где нахожусь.

Мы приблизились к запретной зоне Фоксдейла. Когда-то в этом квартале обосновались коренные жители города. Теперь в проржавевших трейлерах, в нищете и полнейшей изоляции существовали их потомки, в народе прозванные «отстраненными».