— Вы что, разучились здороваться? И, эй. Руки мне ещё пригодятся.

Эйприл в нетерпении дернула меня за рукав. Ей не терпелось узнать подробности. Карин молча смотрела в окно. В отличие от Эйприл, она предпочитала слушать истории с конца. Обычно мы с Карин делили внимание подруги между собой, но сегодня она была особенно молчалива.

Я задумалась. И что мне ответить? Я ведь так и не поняла, как прошёл вчерашний разговор. Подперев рукой щеку, я разглядывала пейзаж за окном. За прошедшие два года он ни разу не менялся.

Когда я вчера добралась до дома, солнце уже село. Стемнело, зажглись фонари, подстриженные кусты отбрасывали на асфальт причудливые тени. В коридоре аппетитно пахло сыром и базиликом. Папина фирменная паста. Родители были на кухне и негромко переговаривались. Скорее говорила одна мама, отец негромко угукал в ответ.

Я тихонько подкралась к двери.

— Я же говорила, сыр натерт слишком крупно. Эти шматы и до полуночи не расплавятся. — В голосе матери укор всегда причудливо смешивался с самодовольством. Она одновременно и оказывалась права, и получала возможность поучать. В такие моменты мама радовалась, словно ребенок на ярмарке.

— Эллен, пожалуйста, сядь. Мне вовсе не нужна ещё одна пара глаз.

— Я просто хотела помочь. Иначе сегодня мы не поужинаем.

Лучшее качество моего отца — абсолютная, безоговорочная неконфликтность. Он мог найти общий язык с любым. И мало кто мог задеть его по-настоящему. Мама вот не могла. Я услышала, как со скрипом отодвинулся стул, и зашуршали на столе бумаги. Эллен Скотт вернулась в привычную среду обитания — к работе сверхурочно.

Мысленно досчитав до десяти, я вошла в просторную столовую, которая с легкой руки матери в нашем доме была ещё и гостиной. Отец улыбнулся и помахал мне рукой с зажатым в ней ножом. На доске перед ним были аккуратно нарезаны овощи.

— Амелия, наконец-то. Мы тебя уже заждались. Ужин почти готов.

Мама подняла на меня взгляд с таким видом, будто только мгновение назад заметила меня.

— Амелии стоит меньше пропадать с друзьями. Экзамены на носу, о каких встречах может идти речь. — Она собрала документы и громко постучала ими по столу. — Томас, ради бога, убавь огонь. Я одна чувствую запах гари?

Мы с отцом обменялись понимающими взглядами. К такому нам не привыкать.

— Присаживайтесь, дамы, а я пока разложу спагетти. На повестке важная новость.

— Не у тебя одного. — Оборвала мама. — Амелия, как там твой тест? Кажется, результаты должны были объявить сегодня?

Я замешкалась. Сказать правду и нарваться на неприятности или соврать, сходить на вечеринку, а уже после схлопотать двойные неприятности? Я так и не смогла определиться с вариантом.

— Э-э, кажется, у папы новость поважнее моей.

Мама бросила на меня строгий взгляд поверх тонкой оправы очков, но ничего не сказала. Я буквально видела, как крутятся в её голове колесики подозрения. К счастью, она всегда быстро отвлекалась.

— Томас, сколько раз я просила не трогать эти тарелки. Они праздничные, а вы постоянно царапаете их вилками. Амелия, переоденься к ужину, пожалуйста. Где ты только нашла этот свитер? Отвратительная вещица. Совершенно не твой цвет.

В своей комнате я переоделась в домашний костюм, подаренный матерью. Может, хоть так удастся заслужить её одобрение. Ужин проходил в спокойным молчании, и я даже начала наслаждаться вечером. Отец готовил не так часто, как хотелось бы, но из-под его рук всегда выходили шедевры.

— Так что это за новость, о которой ты хотел рассказать? — Поинтересовалась мама, раскладывая по тарелкам порции салата.

Отец выдержал театральную паузу.

— Джонс уходит на пенсию, и его место займу я. Пусть я работаю не так давно, но после командировки в Оклэнд должность моя.

— Ого, пап, поздравляю. — Обогнув стол, я крепко обняла его, почти забыв, что мои новости не такие хорошие. Папина жизнь явно налаживалась.

Мама тоже улыбалась и одобрительно сжала его руку. Они часто обменивались подобного рода жестами. Думаю, он понял, как сильно она гордится им.

— И когда нужно ехать? — Осведомилась она. — Мы собирались к моей сестре, какие-то проблемы на ферме, помнишь?

— Да. Не переживай, я успею аккурат к этому времени. Вылетаю в следующее воскресенье.

— А когда вернешься?

— Поездка рассчитана на две недели.

Восторг мой поубавился. Две недели наедине с матерью. Особенно после того, как я поведаю о заваленном тесте. Лучше бы мне предложили провести эти две недели в медвежьей берлоге. По крайней мере, это было бы безопаснее. Будто бы прочитав мои мысли, мама развернулась.