К концу третьего часа радости поубавилось. Я не был уверен в правильном расположении двух датчиков. Профессор испытывала работоспособность капсулы очень простым и действенным способом. Она разрезала ладонь студенту и предлагала лечь в собранную им капсулу. Если капсула была собрана верно, через три минуты нахождения в ней следа от пореза не оставалось.

Пара деталей, имевшихся на столе, не давала мне покоя. В голове шевелилась смутная мысль, что если рассверлить отверстие в одной детали, присоединить шланг с раствором и добавить датчик состава жидкости на вторую деталь, то, возможно, капсула станет универсальной. То есть в ней в течение короткого периода можно будет транспортировать и существ, для которых родной средой обитания является жидкость.

— Так-так-так, — услышал я за спиной голос профессора, — Арэниэль Вардис, что я вижу?

— Универсальную капсулу? — осторожно вопросом на вопрос ответил я.

— Я бы сказала — её вариацию. Недочёты видите? — задала вопрос Жилерен.

— В этих условиях доработать некоторые детали не представляется возможным, но если сделать чертежи и добавить вот тут резьбу, а тут — ещё один канал и датчик концентрации азота, то капсула точно будет рабочей, — отрапортовал я.

— Итак, студент Вардис, теперь это ваша курсовая работа: доработать детали капсулы, описать проведённую работу, провести испытания. Если справитесь, запатентуете изобретение. Такой модификации капсул ещё не было. А теперь вашу руку, студент.

И она сделала мне длинный и довольно глубокий разрез.

После этого практикума я возвращался в общежитие грязный от смазки и крови, которая все же успела накапать на мои штаны, но довольный. Учёба в университете редко приносила мне настоящее удовольствие, хотя в основном учиться мне нравилось. Я вздохнул. Одежда была безнадёжно испорчена. Оставалось её только выкинуть. Моего заработка в качестве ночного фельдшера в клинике студенческого городка не хватало на все мои нужды. Я специально не брал денег со счёта, на который ежемесячно поступала сумма от моей семьи. Обида на них всё ещё была жива.

Теперь, когда я шёл переодеваться, я думал о том, как мне не хватает моего гравёра и хоть какого-нибудь камня. Я даже готов был шлифовать камни руками… но без гравёра ничего дельного не получилось бы. Его мне пришлось оставить дома. Таково было условие договора. Эх, а ведь за этой работой мне проще думалось, легче приходили решения… Задание профессора Жилерен было интересным и очень перспективным. Патент на изобретение мог дать мне финансовую независимость от рода. Нет, я уже не мог отказаться от своего слова, и я должен был закончить учёбу и отработать пять лет на треклятом маяке. Но я знал, что потом мне понадобятся средства на обучение тому, что мне действительно нравится, на путешествия, на жизнь…

Следующей парой была физическая подготовка. Одним из обязательных требований при поступлении на маяк было наличие превосходной физической формы у элефина. И в университете к этому подошли очень серьёзно. Кроме тренировок на выносливость, обучения владению бластером и навыкам рукопашного боя, мы учились владеть холодным оружием. И в этот раз тренер Квардиго обещал показать нам кое-что интересное.

Квардиго — один из многих иномирцев, преподающих в нашем университете. Высокий, жилистый желтокожий гуманоид с тёмными длинными волосами, всегда забранными в косу. Его глаза, напоминавшие две узкие раскосые щёлочки, казалось, замечали всё.

Мы сидели на матах в одном из спортивных залов университета, а Квардиго демонстрировал нам нечто из ряда вон выходящее. Он танцевал! Это был танец с элейским клинками. Опасный, жёсткий, красивый танец. Учитель плавно перетекал из одной стойки в другую, делал выпады, развороты и прыжки. И всё это с немаленькими клинками в каждой руке.

Я заворожённо смотрел на это действо и вдруг понял: хочу уметь также.

— Берём тренировочные палки и становимся в шеренгу! — сказал Квардиго, с улыбкой глядя на наши обалделые лица, и быстро добавил, увидев, как кто-то открывает рот, чтобы задать вопрос: — Да, девы тоже.

Через два часа мы выползли из спортивного зала. Сначала мы разучивали защитную стойку. А потом эту стойку отрабатывали. Сперва в парах, а потом с учителем. Не было ни одного студента, кому бы не достался позорный шлепок по мягкому месту.

Прощаясь с нами, Квардиго сказал:

— Тренироваться с клинками будете три раза в неделю, но не забываем про бассейн и бег. Без них зачёта не будет.

Со всех сторон послышались вздохи.

Вернувшись к себе, я принял душ и отправился в столовую. Учащиеся в университете были на полном обеспечении. Большинство из них могло себе позволить питаться вне стен университета, но плотный учебный график не позволял отлучаться за стены учебного заведения даже на обед. Поев, я снова отправился в комнату и просмотрел задания на завтра. Основную часть я собирался сделать вечером. А с шести до десяти у меня было назначено дежурство в клинике университета. Хлопнула дверь.

— Ого! Квардиго сегодня зверствовал? — спросил меня вернувшийся Вал.

— В рамках обычного, — пожал я плечами. — У тебя занятие у него завтра? — спросил я и, дождавшись его кивка, добавил: — Вот завтра и прочувствуешь.

— Ты дежуришь сегодня? — уточнил сосед.

Я кивнул.

— Слушай, а ты можешь подежурить до одиннадцати? А то ко мне придёт такая конфетка… Я пообещал ей помочь с рефератом…, — подмигнул Вал.

— Могу, — усмехнулся я, прикидывая, какое задание можно будет сделать в ординаторской, пока сосед будет «оказывать помощь» своей знакомой.