— Мои опекуны живут в шести тысячах километрах от столицы. — Могу ли я выйти за территорию хотя бы в ближайший магазин, чтобы купить всё необходимое?

— Сожалею, госпожа нье' Кланис, выход за территорию запрещён, — сказал он и, увидев, как я огорчилась, добавил: — В школе, через сеть, вы сможете заказать всё, что вам потребуется. Это не запрещается уставом школы.

Я кивнула и пошла в общежитие. Новость о зачислении мы встречали грязные после полосы, и теперь подсохшая грязь кусками отваливалась от одежды, кожи, волос. Что ж, придётся новую одежду покупать уже на станции. А в школу лететь в том, что есть.

Рэн

Мы с Валом зашли в аудиторию и заняли свободные места. Лекции профессора Фэйлионисса действительно были скучными. Многие старались сдать этот предмет экстерном, а свободное время посвятить выбранным специализациям.

Мне на лекциях по психологии рас в целом было интересно. Иногда, когда профессор был в настроении, нам доставались интересные сведения, которые выходили за рамки учебной программы, и сведений из всемирной сети. Например, про зависимость аринцев от водоросли раумипунус, которая растёт в единственном месте на их планете. И это место охраняется, как не охраняется губернатор планеты и их жемчужный фонд. Единожды попробовав на вкус это морское сено, местные сходили с ума: они переставили есть, пить, одеваться, размножаться, думать. Они не хотели ничего, кроме одного — съесть хотя бы ещё травинку. Несколько тысячелетий назад их мир чуть не погиб из-за этого, но нашлись особи, которые уничтожили практически все плантации этой водоросли. Примечательно, что несколько кустиков этой водной зелени они всё же решили сохранить. И сейчас самых безжалостных преступников приговаривают к поеданию этой водоросли в течение месяца. Те чаще всего предпочитают покончить с собой. Аринцы не распространяются о своей слабости, более того, стараются вычищать из всекосмической сети всю информацию об этом. Ещё бы, несмотря на то, что водоросль надёжно охраняется, могут найтись умельцы добыть частичку этого аринцкого наркотика, и тогда из расы можно будет вить верёвки, подсадив на эту траву верхушку правления планетой. Интересно, откуда профессор Фэйлионисс смог об этом узнать?

Или вот тарийцы. Довольно воинственная раса. В прошлом, так как мужчины много воевали и часто погибали, иногда на целый город их оставалось всего несколько. Женщины сами должны были добывать пропитание, управляться с хозяйством, не забывая при этом заботиться о потомстве. А ведь их цивилизация ещё только развивалась. И именно женщины толкали научный прогресс в этом мире, ведь им было нужно облегчить свою тяжёлую жизнь. Немыслимо, но при таких условиях в обществе сохранился патриархат. А вот малоизвестный факт о расе — тарийские мужчины очень привязаны к матери и подчиняются ей беспрекословно. Лишь к тридцати годам связь тарийца с родительницей ослабевает, и мужчина может выбрать себе супругу.

Вот и сегодня я в пол-уха слушал лекцию об особенностях погребальных традиций мира лашес (об этом есть и в учебнике), а сам ждал того самого момента, когда профессор одернет свою мантию, сядет на стул и привычно, посмотрев на нас исподлобья, скажет:

— Это все лирика, господа студенты, а вот если копнуть глубже, у рассматриваемой на сегодняшней лекции расы…

И начнётся совсем другая лекция. Живая, интересная, со множеством примеров.

Увы, сегодня профессор был не в настроении. И «сладкого» нам не досталось. Вздохнув, я взял планшет, и мы с Валом разошлись по разным аудиториям. У него начинался коллоквиум по синтезу универсальных антибиотиков. А у меня следующие четыре часа должен был быть практикум по амниотическим капсулам.

Судя по маниакальному блеску глаз профессора Желирен на прошлом занятии, сегодня нам предстояло нечто незабываемое. В расписании, вместо обычной аудитории, значилась аудитория на минус пятом этаже. Там бывать ещё не приходилось, и у меня возникло нехорошее предчувствие. Спустившись в эту аудиторию, я чуть не раскрыл рот, как и большинство моих сокурсников. Огромная, освещаемая холодным светом потолочных светильников аудитория, была заставлена длинными рядами металлических столов, накрытых тканью, под которой угадывались какие-то детали разных размеров. Между рядами столов в полу имелись постаменты, от которых тянулись разнообразные провода и трубки.

— Ну почему же вы встали в дверях, не стесняйтесь, проходите, каждому студенту по столу, — ласково сказала профессор, и от этого у меня по коже побежали мурашки. — Сегодня у нас практические занятие, называется «собери конструктор». Если вы внимательно изучили методичку, которую я вам выдала две недели назад, то проблем со сборкой быть не должно.

Конечно не должно, методичка была очень подробной и содержала триста сорок два листа с описанием сборки амниотической капсулы. Я изучил методичку и нашел её интересной. Она называлась «Сборка амниотической капсулы в полевых условиях», но там всё было так досконально разжёвано, что её можно было бы назвать «Амниокапсула для чайников». В конце методички был совет собирать и разбирать капсулу при любой возможности. Очень нужный совет, с сарказмом подумал я. Несомненно, у каждого уважающего себя студента ММР должна быть под кроватью в комнате общежития своя амниотическая капсула для постоянных тренировок. Рекорд по сборке принадлежал конечно же нашей профессорше — пятнадцать минут. Он держался уже двенадцать лет, и ещё никто не смог побить его. Уверен, мы не раз вспомним эту методичку во время работы на маяках.

Со всех сторон раздались горестные стоны. Я тоже не был рад. Работа предстояла довольно грязная.

— Процессор Желирен, — обратился к преподавателю кто-то из студентов, — вы бы предупредили, мы бы хоть оделись в подходящую одежду!

Профессор, худенькая невысокая элефина со вздёрнутым носиком и огромными зелёными глазами, хищно улыбнулась. От этой улыбки нам захотелось сделать шаг назад.

— Студент Ливрье, вы полагаете, что в непредвиденных условиях раненый будет ждать, когда вы переоденетесь? Будете смотреть, как гаснет жизнь в глазах смотрителя маяка и при этом приговаривать: «Погоди, не умирай, я только переоденусь, помою руки и вообще, слетаю за помощью»?

Студент Ливрье затрясся от страха. Про крутой нрав профессора Жилирен мы знали не понаслышке.

— Студент Ливрье, если вы соберёте свою амниотическую капсулу в первой пятёрке студентов, так и быть, ваши слова не буду отражены в вашем личном деле.

Бледный Ливрье кивнул, метнулся к ближайшему столу, сдёрнул ткань с частей капсулы и приступил к работе. Профессор умела мотивировать.

Я занял свой стол, аккуратно свернул ткань и потратил некоторое время на изучение всего, что лежало передо мной. Уже после беглого осмотра стало понятно: деталей и сборочных единиц тут больше, чем на одну капсулу. Я хмыкнул: задание стало интересным.