Шрифт:
— А можно оставить всё так, как есть? — тихо спросил он.
Стесняется? Не может быть!
— Боюсь, заваривать чай в темноте опасно для кожных покровов… и гипса, — хихикнула я.
— Тогда, может быть, мы его включим, заварим чай и погасим? — неожиданно предложил мой слегка обнаглевший пациент.
Мой! Мне нравится, но нельзя… Я однажды уже впустила в свою жизнь мужчину…
— Вы боитесь света? Ударились где-то головой, по дороге сюда?
— Нет. Просто так легче разговаривать, — признался Роман.
О, боже, он действительно смущается! Какая прелесть! Неужели я способна вызывать у взрослого самостоятельного человека такие чувства?!
Сердце ускорило свой ритм, а внутри вспорхнули бабочки.
— Хорошо.
Пока закипал чайник, я провела инспекцию пакета.
— Мишка? Серьёзно?! — поразилась плюшевой находке.
— Вам не нравится?! — при ярком свете все чувства Романа тут же отразились у него на лице.
— Отчего же, нравится. Просто… мне уже давно никто не дарил игрушек. Тем более таких милых.
Глазки-бусинки, очень качественно пришитые, смотрели мне прямо в душу. Медвежонок был небольшим, но от этого ещё более милым.
— Он говорящий? — поинтересовалась я, безуспешно понаклоняв игрушку в разные стороны.
— Нет. У меня не было возможности самому выбрать… Поэтому я попросил купить такого.
— Не смущайтесь. Мне, наоборот, нравится, что игрушка молчит. Проще будет за ней ухаживать.
— Настя…
— Чайник закипел, — прервала я мужчину.
Отчего-то мне показалось, что ещё одно признание я пока выслушать не готова. Пожалуй, действительно, без света лучше.
Мы открыли коробку конфет, заварили чай и разместились на диванчике, на котором я недавно дремала. Свет я, как и обещала, потушила.
— Почему вы здесь? — спустя какое-то время ни к чему не обязывающего разговора, спросил Роман.
— В смысле?
— Вы действительно блестящий врач. Почему решили закопать свой талант в этой глуши?
— Помощь людям нужна везде! — как я устала от этого вопроса.
— Настя, вы забываете, что Андрей — моя правая рука… — намекнул Ворожбин. — У вас ведь, технически, была возможность остаться там, где планировали.
— Да, вы правы, была, — вздохнула я. — Вот только… Там оставались все эти люди, что смотрели на меня с сочувствием…
Сложно и самой себе признаться, что я просто струсила и сбежала. Ну а чужому, по сути, человеку… но почему-то Роману хотелось рассказать всё так, как это было в действительности. Странный уровень доверия.
— Понимаю вас, — вздохнул он.
— Роман, откровенность за откровенность, согласны?! — внезапно для самой себя предложила я.
— Да, — даже кивнул, подтверждая.
— Ваша жена не приехала ни разу, почему?
Несмотря на темноту, я почувствовала, как мужчина напрягся. Зачем я это спросила?!
Какое-то время мы просидели в гнетущей тишине.
Мне было неловко. Я уже набрала полные лёгкие воздуха, чтобы извиниться, когда услышала:
— Мы в разводе, вот уже семь лет. Брак с Ольгой оказался, пожалуй, самой большой моей ошибкой.
— Простите, я не хотела… — начала я, но Роман вдруг поднял руку и приложил свой палец к моим губам.
Глава 15
Роман Витальевич Ворожбин
— Ольга… — окунулся в воспоминания я. — Мы познакомились с ней совсем ещё юными. Эффектная блондинка с умопомрачительными формами и невероятным самомнением. Она всегда знала, что ей нужно от жизни, и получала желаемое.
Гораздо позже я понял, что не всегда честными и чистыми методами.
Мне было двадцать четыре, только что закончил вуз и получил степень магистра. Образование позволяло мне сразу же занять достаточно высокую должность, но я пошёл рядовым специалистом в экономический отдел. Там и познакомился с невероятно красивой и лёгкой в общении Олечкой.
Наш роман был бурным, скоротечным и завершился в тот день, когда я представил свою девушку семье.
Денис, мой младший брат, был категорически против. Тогда я подумал, что девятнадцатилетний мальчишка просто влюбился в девушку старшего брата. Как же я ошибался… Эта змея попыталась окрутить и его, но потерпела фиаско. Избалованный вниманием прекрасного пола, мой младшенький отличался тонким чутьём на женские интриги. Позже, уже после развода, Денис поведал, как моя, тогда ещё девушка, пыталась залезть и к нему в койку, параллельно всячески обливая меня грязью. Почему брат не рассказал сразу? Знал, что я ему не поверю.