– Андреас просил сделать по-настоящему шикарный фон для тебя, дорогая. Я не могу припомнить, чтобы он когда-нибудь проявлял такой интерес.

В другом углу студии Кай Марковитц фотографировал под аккомпанемент вспышек и Эллы Фитцджеральд эффектную чернокожую девушку с умопомрачительными формами. Она была в красных кружевных трусиках, почти ничего не прикрывающих, в туфлях на высоченных шпильках. Девушка извивалась на фоне мехового покрывала, прикрепленного к стене.

– Ее формы так еще больше впечатляют, - содрогнувшись, объяснил Габриэл.
– На снимке это будет выглядеть так, как будто она лежит на кровати.

Я снова повернулась к зеркалу. Сквозь только что нанесенный грим снова проступил пот. Тут я услышала мужской смех. У меня пересохло во рту, а дрожь еще усилилась. В этот момент отодвинулась занавеска, и вошел Андреас, распространяя запах бренди и лосьона после бритья. Изо рта у него торчала сигара. Несмотря на жару и алкоголь его желтое лицо ничуть не порозовело. В руках он держал бутылку “Чарльз Хейсик” и два бокала. Он поставил их на туалетный столик. Я плотно запахнула белый халатик. Он долго стоял за моей спиной, глядя в зеркало одновременно торжествующим и хищным взглядом. Потом произнес своим масленым шипящим голосом:

– Ты не слишком приветливо выглядишь, детка. Внутренне сопротивляешься?

– У меня было много работы.

Андреас засмеялся.

– Ты не создана для карьеры. Я всегда тебя предупреждал об этом. И Гарэт Ллевелин бросил тебя в беде. Я и это предвидел. Имей в виду на будущее: ты всегда должна слушаться дядю Андреаса.

По нему было видно, как он упивается моим полным отчаянием.

– Ничего, - примирительно продолжал он, - ты будешь в порядке. Несколько недель хорошей жизни и ты опять станешь выглядеть, как персик. Как в Грейстоне.

Его руки медленно и тщательно ощупали меня, как руки ребенка, пытающегося угадать содержимое упакованного рождественского подарка. Сжав зубы, я старалась не содрогнуться от отвращения. Отпустив меня, он начал снимать золотце с пробки шампанского. Я с ужасом следила за его мягкими белыми руками. Бог знает что придется мне вытерпеть от них в этот вечер.

Я сделала глубокий вдох.

– Ты можешь дать мне деньги прямо сейчас?

Андреас покачал головой.

– Не-а. Деньги выдают, получив товар, и при том качественный.

Пробка ударила в потолок. Андреас наполнил бокал и протянул его мне.

– Это должно помочь тебе расслабиться, - сказал он, - почувствовать себя комфортно и раскованно.

Я сделала глоток, боясь, что меня может вырвать.

– Идите сюда, ребята, - крикнул Андреас за занавеску, и к нам присоединились пара его отпетых дружков, сверкавших украшениями, взмокших в своих жилетных костюмах. Это были парни, перед которыми бледнела мафия.

– Познакомься. Это Менни и Внк, - сказал Андреас.

Наверное, он притащил их, чтобы продемонстрировать меня. Они были явно разочарованы тем, что я оказалась не настолько фантастичной, как обещал Андреас, но боялись показать это, - Дайте ей немножко прийти в себя с моей помощью, - промурлыкал Андреас, ущипнув меня за щеку, - и вы ее не узнаете.

– Откормишь ее к Рождеству?
– спросил Менни.

Они захохотали.

Подошел закончивший снимать негритянку Кай Марковитц и сказал, что скоро будет готов.

Это был высокий, усталый и меланхоличный мужчина лет под пятьдесят, в армейских брюках, туфлях на резиновой подошве и промокшей рубашке цвета хаки.

– Иди познакомиться с Октавией, - сказал Андреас, снова наполняя мой бокал.
– Она немножко нервничает, потому что делает это впервые, так что отнесись к ней бережно. Красивая, правда?
– добавил он, откидывая мои волосы со лба.

Кай Марковитц приветственно кивнул - как-никак Андреас щедро ему платил - и сказал, что камера воспламенится от такой красоты.

– Ты не должна беспокоиться о снимках, - добавил он.
– Это будет неконтрастное изображение с акцентом на лицо, приглушенное и элегантное.

Боже, что скажет Гарэт, если когда-нибудь увидит эти снимки. Я представила себе, как он, наткнувшись на них, просматривая в каком-нибудь киоске иностранные журналы, замрет, не веря глазам, а потом пожмет плечами, потому что всегда знал, что я плохо кончу. Стоило ли на самом деле пройти через все это во имя помощи Ксандру? Или и правда кровь гуще, чем водица?

– Как только вы будете готовы, можно начинать, - произнес Габриэл, высовывая из-за занавески свою золотистую голову.

Андреас широко мне улыбнулся.