– Вы трое, - его палец упирается поочередно в Вальку, Люську и меня, после работы в райком комсомола в комнату 46.

– Зачем?
– волнуется Люська.

– Там узнаете.

Раздался грохот звонка, перерыв кончился. Заныл первый токарный станок и началось нарастание различных звуков, включаемых движков.

У комнаты 46 полно народа. Прибывшие становятся в очередь, все гудят и переговариваются друг с другом. Круглое, красное от жары, девичье лицо просовывается в дверь и по очереди вызывает присутствующих.

– Чего нас собрали?
– спрашивает Валька соседа, зачуханного паренька.

– Комсомольский набор.

– Чего?

– Милицию укрепляют, органы внутренних дел. Туда и набирают.

– Но я-то что там буду делать?
– изумляется Люська.

– Будешь обучать милицию как надо целоваться, а то наверняка они все еще не целованы, - подсказываю я.

– Дурак, - обижается она.

Но сразу успокаивается и мы уже молча, смиренно ждем свой вызов.

В полутемной комнате за длинным столом 5 человек. Одного я узнаю сразу, это секретарь парторганизации нашего завода. По центру моложавый тип с длинным носом и зализанными волосами набок и еще трое, в строгих серых костюмах с выпирающими галстуками.

– Петр Андреевич Барсов, - начал занудным голосом моложавый тип, взысканий не имеет, под судом не находился, только что окончил службу в Советской Армии, образование среднее, не женат...

– В каких войсках служили?
– прервал его один из серых костюмов, обращаясь ко мне.

– В Таманской дивизии, в разведуправлении, был слухачом.

– Дайте взглянуть на дело.

Серые костюмы рассматривают дело и за столом тишина, прерываемая шелестом страниц.

– Здесь, в анкете, написано, что вы читаете и переводите английский без словаря?

– Да, я и в Армии занимался прослушиванием эфира на английском языке.

Они кивают головами.

– А откуда знаете язык?

– Понимаете... моя тетка была преподавателем английского языка... она меня и выучила, потом спец курсы при штабе армии.

Опять тишина.

– У нас есть к вам предложение, - говорит один серый пиджак, - мы сейчас укрепляем органы внутренних дел и хотели бы видеть там вас.

Откровенно говоря, мне совсем не хочется опять тянуть лямку военного и я с надеждой смотрю на нашего парторга.

– Но я только что устроился на работу... и это все как-то неожиданно.

– Петя, что тебя все это волнует, - говорит парторг.
– Я сам предложил тебя туда. Родине нужны надежные головы.

– Ну хорошо, - говорит опять серый пиджак, - подумайте и позвоните по этому телефону, - он протягивает лоскуток бумажки, - только не тяните, пожалуйста. Завтра днем позвоните.

Я киваю головой.

На улице мы собираемся в скверике. Валька хмурый и злой, а Люська вся взвинченная, и взрывается как порох.

– Что я сделала плохого этому вонючему секретарю цеха, почему он выбрал меня?

– Ты наверно, недостаточно его любила, - пытаюсь пошутить я.

– Заткнись. Этого засранца не то что любить, а рядом стоять не возможно.

– А если я не соглашусь?
– вдруг говорит Валька.

– Ага. Значит ты тоже попросил отсрочки.

– Мне тоже сказали завтра позвонить, - проверещал Люськин голос.

– Если ты не согласишься, то ты будешь "плохишь" и в твоей анкете будет стоять крючок, из-за которого ни продвижения по службе, ни дальнейшей учебы тебе не видать.

Валька совсем подавлен.

– Я знаю почему выбрали нас, - Люська таинственно склоняется ко мне. Мы все не женаты. Ведь в цехе из молодежи, только мы холостые.

– А Свистун?

– Свистун только что развелся и наверно бюрократы не успели внести его во все анкеты.

Что только можно ответить знающему человеку? Ничего.

По-моему на нас начали с утра давить. Первым ко мне подошел никчемный комсомольский вожак.

– Петя, ты как. Дал согласие на работу в милиции?

– А тебе какое дело?

– Как какое. Мы тебя выделили, оказали, так сказать, высокую честь...

– Может давай переиграем. Возьми эту честь в свои руки и с богом... на работу в милицию.

– Ты не серьезный человек...

– Стой, стой. Как же ты такого несерьезного рекомендовал на такую работу?

Похоже секретарь накалился.

– Действительно, почему это, сам теперь удивляюсь.

Он отходит от меня бормоча какие-то слова угроз и ругательств. Потом меня вызвал парторг цеха.

– Ты чего наговорил Генке?