– Так ваше фамилия Соловьева? Я рад познакомиться, - кланяюсь женщине.

В ее глазах уже ярость.

– Профессор, так мы его просто и отпускаем?
– возмущенно спрашивает она.

– Конечно.

– Госпожа Соловьева, - опять говорю я, но уже по-русски.
– Вы меня даже можете просто и не отпускать. Я согласен с вами встретится... Давайте...

– Вон, - изменила тон женщина.
– Вон от сюда, иначе я в вас запущу чем-нибудь.

Для острастки она схватила толстый журнал со стола.

– Слушаюсь и повинуюсь.

Я встал и пошел к двери. У нее остановился и повернулся к присутствующим.

– Так я сдал экзамен или нет?
– спрашиваю по-японски.

Женщины застыли в своих позах и молчат. Один профессор кивает головой.

– Сдали.

– Ну как, сдал?
– сразу же набросились девчата.

– Сдал.

– А что спрашивали, как по грамматике...?
– пищит Нюся.

– В основном ничего особенного, поговорили и... разошлись.

– Надежда Коврыгина, - раздался в дверях голос нашей преподавательницы.

– Это меня. Господи... пронеси..., - молится в потолок Надежда.

Суд, это комедия. Толстая мамаша моей жены, все время вмешивается в процесс, подменяя иногда своего адвоката, тощего, хитрого мужичонку.

– Раз они жили вместе, то теперь все поровну, - выкрикивает она.
– Моя дочь заслужила, чтобы получить половину собственности и акции предприятия.

Ее адвокат пытается спасти положение.

– Мои клиенты предлагают в разумных объемах поделить недвижимость.

– Заткнись, - шипит мамаша.
– половину и все.

– Прошу замолчать, - говорит ей судья, - вы мешаете вести процесс. Когда все успокаиваются, она кивает головой моему адвокату.
– Продолжайте задавать вопросы.

Моя бывшая жена отвечает на вопросы.

– Вы составляли брачный контракт, перед свадьбой?
– спрашивает ее адвокат.

– Нет.

– Какие средства, выражаясь в денежном отношении или в имущественном, вы принесли с собой в новую семью.

Жена вопросительно смотрит на мамашу.

– Достаточно того, что она принесла себя, - вскрикивает та.
– Такая красавица стоит миллион долларов.

Мне становится смешно и грустно. Смешно от того, что идет такой веселый процесс и грустно от того, почему я не смог разглядеть в этой действительно красивой кукле такую дуру. Женщина судья по моему тоже поняла суть дела и через тридцать минут я вышел из зала свободный. Суд обязал меня выдать смехотворные откупные моей бывшей половине, всего то двенадцать тысяч рублей, за то что она покупала мне подарки ко дню рождения и иногда кормила за свой счет. Не знаю от куда эти то деньги у нее взялся, но видно воровала у меня потихонечку, а потом выдавала за свои.

Вот и начался отпуск. Я приехал в аэропорт за два часа до отлета самолета. Здесь должен встретить свою новую подругу, которую обещало найти тур агентство. Чтобы ничего не перепутать, агентство прислало сюда посредником ту самую девушку, с которой я заключал сделку.

– Так где же моя новая подруга?
– спрашиваю ее.

– Сейчас подойдет. Я ей звонила домой до отъезда сюда. Она сказала, что уже стоит в дверях с чемоданом.

– Надеюсь мне не придется сразу же ее отправлять обратно домой прямо от сюда.

– Господин Шатров, вы очень нетерпеливы. Чтобы познать женщину, ее надо изучать всю жизнь...

– Я уже выгнал одну такую красавицу из своего дома и познавать ее до конца жизни мне совсем не захотелось.

– А вот и она.

К нам шла... я даже онемел и не поверил, сама мадам Соловьева, та самая, что меня экзаменовала по японскому языку. Мой агент пошла ей на встречу.

– Шурочка, - обратилась к ней Соловьева, - а где мой...

И тут она подняла голову и увидела меня. Ее прекрасный ротик открылся от изумления

– Лиза, он вот.
– Шурочка обернулась ко мне и все поняла.
– Так выходит вы знакомы?

– Вы?
– только и сумела сказать моя экзаменаторша.

– Шурочка, - обращаюсь я к агенту, - ваша фирма сделала прекрасный выбор. Благодарю вас.

– Я никуда не поеду, - вдруг заявила Лиза.
– Вы несносный человек, Шатров.

– А я такой считал вас. Думал тогда на экзамене, ну до чего же красивая женщина, неужели она такая же, как все...

– Что значит, как все, глупые, что ли?