– Так чего ты от меня хотел?

– Пусти, мне больно...

– Я тебя сейчас изуродую, а на суде скажу, что в порядке самообороны, когда ты меня хотел изнасиловать, сломала тебе руку и ногу.

– Ты до суда не дойдешь...

– Тогда я начала.

Закручиваю ему руку и тут парень завопил.

– Все, все. Я все понял. Прости, пожалуйста.

– Это другой разговор. Запомни, мальчик, если меня или моих девочек хоть раз тронешь или обхамишь, я тебя посажу в тюрьму точно.

– Извини.

Я отпускаю руку. Толстомордый садится и трет руку, его лицо в крови, из носа течет красная струйка. Я подняла сумку и, пошарив в ней, вытащила платок.

– На, вытрись.

Он оттирает с лица кровь. По глазам вижу, что этот тип испугался.

– Ты кто, из милиции?

– Нет, - по роже вижу, что не верит. Черт, и зачем только полезла... Я рада, что мы договорились обо всем. Теперь я пойду на место, а ты все же вымой свою морду.

Открыла дверь и вышла в коридор. По прежнему купе шмонают пограничники и таможенники. Они только с ухмылкой провожают меня взглядом.

Девочки выжидающе смотрят на меня в купе.

– Ну что?
– первой не выдерживает Ольга.

– Ничего. Поговорили, он пообещал вас больше не трогать.

– А он с тобой ничего не делал?
– осторожно спрашивает Галя.

– Ничего. Я его отчитала, за то что он по хамски относится к женщинам и на этом все закончилось. Этот... как его..., тип, даже попросил прощения.

– Прощения...?

– Ты его, - ошеломленно смотрит на меня Ольга, - ты его отделала. Как же я не догадалась сразу. Что же теперь с нами будет?

– Да ничего. Я же сказала, он попросил прощения.

Ольга в изнеможении откинулась к стенке. Остальные притихли.

– Господи, вразуми ее душу. Пронеси всю напасть мимо.

Через двадцать минут поезд тронулся и все облегченно вздохнули, а еще через пять в купе ворвался Васенька.

– Кто это из вас учудил?
– он обводит всех взглядом.

– Ты о чем, Васенька?
– невинно спрашивает Ольга.

– Ко мне пришла таможня и допрашивала о вас. Потом вернула деньги, которые для нее собирали. Кто из вас меня заложил?

Головы всех девочек повернулись ко мне.

– Я ему об этом не говорила. Он поклялся, что больше никого из нас не тронет. Вот и все.

– Значит это ты. Выйдем-ка от сюда, мне с тобой поговорить надо, сурово говорит Вася.

Мы стоим в коридоре у окна, Васенька шипит на меня как змея.

– Я уже не рад, что связался с тобой, принял в свою компанию. Что ты там ему наговорила?

– Ничего. Предупредила, что если он меня или девочек тронет, я привлеку его за изнасилование.

Вася в изнеможении опустился на приставной стульчик.

– Господи, и на кой хрен, я согласился участвовать в этой поездке. Ты не понимаешь, здесь все куплено и тесно связано. Тебя, девочек, меня, эти бандиты на железной дороге могут прихлопнуть и никто потом в ответе не будет, а ты лезешь к ним с угрозами о своем изнасиловании. Сейчас они тебя взяли на заметку, проверят и если ты окажешься обыкновенной сошкой, считай, что одним покойником стало больше.

– Как же так, где же закон? Они не имеют право...

– Дура ты. Иди в вагон и больше не высовывайся...

Я поплелась в свое купе. А через пятнадцать минут, какая то женщина принесла деньги от Васеньки и кинув на столик сказала.

– Старший прислал, сказал разберетесь.

Украину проезжаем как в кошмарном сне. Проводники вагона, словно сцепи сорвались, за все дерут, даже за кипяток. На какой то большой остановке в вагон залезает пятеро крепких парней и начинаю трясти со всех деньги за проезд...

– Эй вы, бляди, - говорит один с наглой улыбкой, просовывая свою бритую голову в купе, - гоните бабки, с каждой по три сотни.

– За что еще?
– возмущается Галя.

– За то что проезжаете по знаменитой Винницкой области. С вас, поганых москалей, налог положен...

Я сижу у двери и не выдерживаю. Незаметно упираюсь в дверь, а потом резко с силой ее задвигаю. Голова дернулась от удара, рот открылся, а глаза закатились, парень рухнул у порога. Люда вскрикнула и от страха зажала рот, Галя с изумлением смотрит на лежащего, а Оля вжалась в стенку.

– Грицко, - над лежащим склонилась лохматая голова подельщика, - че с тобой? Мать твою, да его же бабы прибили.