Шрифт:
– Чем порадовал миллионер?
– спрашивает его Касым.
– Да так... поговорили...
– Не темни, Саид, - дергает его за рукав Зейнаб.
– В общем, этот тип стал со мной торговаться, он предложил сто тысяч долларов... за Елену...
– Сто тысяч...?
– изумленно тянет она.
– Да, сто тысяч.
– И что вы решили?
– тихо спросила я.
– Неужели я похож на злодея. Конечно нет, я отказался и потом, какое я имею право на вас.
– Это уже не плохо...
– Сто тысяч..., - рассуждает вслух Зейнаб, - даже со времен Али-Паши таких сумм за женщин не давали. Милочка, это поразительный успех. Саид, а могло быть так, что деньги заплатили бы самой Елене?
– А почему бы и нет.
Я чуть не задохнулась от возмущения. Эта поганая подстилка так и норовит меня куда-нибудь спихнуть.
– Постойте, но я не хочу ни каких денег, я вообще слушать об этом разговоре не хочу.
– Конечно, конечно, - торопливо кивает головой Саид.
Но замолчать нам не удается. К столику подходит метрдотель и кланяясь, что то говорит. Касым склонившись ко мне переводит.
– Господа. Господин Илиот хотел бы присоединится к вашему обществу...
– Скажите ему нет, - резко поспешила сказала я.
Касым дернулся, но все же передал мои слова и тут же я получила растерянный ответ метрдотеля.
– Как... Но это же, господин Илиот...
– Он что, глухой - передайте ему нет...
Опешивший служитель ресторана отходит от столика и над ним зависает зловещая тишина. Саид опять схватился за свою воду, Карим уткнулся в свою тарелку, а Зейнаб с улыбкой змеи рассматривает меня. Опять появился метрдотель. В этот раз в его руках поднос, а на нем аккуратно положен чек. Даже я поняла, что это чек, а потому как у всех вытянулись лица, почувствовала, что на грани проигрыша. Первой не вытерпела Зейнаб, она схватила чек и впилась в него взглядом.
– Здесь же сто тысяч долларов.
– Ай да, миллионер, - говорит Саид, - дай поглядеть. Да... действительно сто тысяч... Елена, возьми, они могут быть твоими...
– Все, хватит. Мне надоела все эти бредни. Я не ваша рабыня или товар и не давала вам полномочий, чтобы торговать мной. Я даже с вами познакомилась сегодня.
– О чем ты говоришь, Елена, никто тобой не торгует. Ты вправе отказаться...
Этой фразой он меня добил. Во мне бушевала ярость.
– Замолчите, мое терпение лопнуло. Я ухожу от сюда. Раз мужчины не могут защитить даму, она должна положится на свои силы сама. До свидания, господа.
Я поднялась, выдернула чек из рук Перея и разорвала его на мелкие кусочки. Касым дергается, чтобы что то сказать, но Саид, кладет на него свою руку. Зейнаб по прежнему пристально смотрит на меня, скривив губы.
– Господин Перей, я думала стать вашим компаньоном, но сейчас отказываюсь от этого решения. Вас, господин Касым, я презираю, а вы..., уважаемая Зейнаб, не забывайте о нашей договоренности на завтра.
Я отправилась к выходу, прохожу мимо столика Илиота, даже не пытаясь на него глядеть, хотя краем глаза замечаю, что два его приятеля поднялись с места и идут за мной. Только прошла двери ресторана и очутилась на шумящей улице, сразу же решила проучить молодчиков. Сняла туфли и прижалась к стенке у косяка. Эти, два типа, выскочили из парадной и я оказалась за их спиной. Они стали оглядываться, я подкралась и тут же влепила ближайшему по затылку острым металлическим каблучком. Получился сильный и хлесткий удар, мне даже показалась, что пробила ему кость. Он схватился за голову и присел. Второй еще ничего не понял, бросил несколько непонятных фраз приятелю через плечо, пристально рассматривая улицу и видно хотел оглянуться, но я уже разогналась, перескочила через корчившегося дружка и обрушилась ладонями на его лопатки. От неожиданности парень полетел с нескольких ступеней на тротуар и пропахал лицом асфальт. Он выжался на руках и замотал головой, но я шла в атаку, сбежала вниз к нему. Я долбала его остренькими каблуками туфель, по голове и телу, этот, гад пытался закрыться руками и вскоре они окрасились кровью. Наконец, когда он завыл, скрючившись в комок, выпрямилась и оглянулась, несколько любопытных стояли перед рестораном и молчали. Так вам, засранцы, и надо, науку драться мне подарила русская школа.
Противно заскрипели тормоза. Передо мной остановился Форд Ахмеда.
– Лена, залезай.
Мы мчимся по городу, а у меня на душе противно и гадко.
– Ахмед, за что они меня так?
– Не удивляйся, ты попала в полуфеодальный век.
– Но я же с другой страны, другая подданная.
– Они сейчас не уважают, нас русских. Это раньше... была могучая страна, а теперь... Тебя здесь раздавят и ты даже не сможешь поговорить о своих правах. Сколько наших девчат украдено, продано в рабство, забито и... ничего. Посольство, консульство, полиция совсем не шевелятся, да и зачем...
– Но ведь я только что познакомилась с твоим братом, с этим... Переем, а они уже посчитали меня своей вещью и стали мной торговать.
– Это здесь обычное явление. Кто сильнее, тот и сутенер.
– Что же теперь будет?
– Опять превращайся в дурнушку, а после завтра быстрей сматывайся.
– Они найдут меня в гостинице...
– Может и найдут, а может запоздают на сутки, но я в любом случае постараюсь тебя прикрыть... Хочешь..., поедем сейчас ко мне, там спрячешься.
– Нет. Я к своим, с девочками...
– Хорошо.
Я нервно дергала растрепанные туфли, которые еще почему то, были у меня в руках.
Ольга не спала, увидев меня в таком платье и с потрясающей прической и босиком, она разинула рот и захлопала ресницами.
– Боже мой, что с тобой он сделал?
Он, это она подразумевала Ахмеда, который уже стоял сзади меня с сумкой, с моими старыми вещами.
– Что-нибудь не так?
– удивился мой провожатый.
– Все так. Чует мое сердце, быть беде. Лена, быстро в ванну, пока есть вода, надо согреть ноги.