– Ну что вы, госпожа Айлин, у меня другая тема. Я страшно обожаю спортсменов.

– Тогда почему, не надо присутствовать мне?

– Хорошо, можете не уходить, я просто посчитал не этично в вашем присутствии предлагать господину Мейвилу выступить на ринге и показать нам уроки бокса.

– Ха...ха...ха, боюсь, что этот разговор надо начинать с моей сестрички, Мейлин. Потом, почему же не этично?

– Я уже говорил с Мейлин, она сказала, что ничего не имеет против, но для этого нужно спросить согласие самого господина Мейвила. А не этично, потому что госпожа Мейлин просила не очень часто произносить ее имя, которое почему- то может возникнуть при этом предложении.

Сестричка задумалась.

– Я поняла. Ваша последнее замечание от имени Мейлин, обращено ко мне. А вы как, Мейвин, согласны выступить?

– Сейчас, нет. Я акклиматизируюсь немного, а там посмотрим.

– А жаль, очень жаль, господин Мейвин. Ну ладно, я покину вас, но мы еще встретимся, обязательно встретимся.

Шарик покатился дальше.

– Вот это да. А вы оказывается не простой человек. Жалко, что вы не мой секретарь.

К нам подошел сытный европеец в белом смокинге.

– Здравствуйте, госпожа Айлин.

– О боже, господин Траутман, как я вас давно не видела. Знакомьтесь, новый секретарь Мейлин, господин Мейвин, американец.

– Очень приятно, Ганс Траутман, посол Германии. Госпожа Айлин, я сделал все, что вы просили, но концессию на работы по Желтой реке так и не получил.

– Все в порядке. Завтра вам принесут бумаги. Но зачем вам, эта концессия, когда скоро будет война.

– Кто вам сказал?

– Так предполагает господин Мейвин.

– У вас есть данные по этому вопросу?
– обратился он ко мне.

– Чисто экономические расчеты, господин посол. Япония не остановиться на захвате Монголии.

– Так пускай нападает на русских.

– Увы, там кроме тайги ничего нет.

– А что здесь есть что-нибудь?

– Экономическое пространство и каменноугольная промышленность севера Китая.

Немец похлопал меня по плечу.

– Спорим, раньше, Япония нападет на Россию.

– Спорим, что Япония захватит северный Китай, а с русскими будет устраивать мелкие провокации на границе.

– Идет, вот мои условия. В случае вашего проигрыша вы даете мне тысячу долларов.

– В случае вашего проигрыша, вы дарите мне свой автомобиль.

– Я свидетель, - сказала Айлин,- и разбиваю ваш спор.

– Да еще одно условие, господин Мейвил,- сказал посол.
– Когда вы считаете будет нападение на Китай?

– Где- то 1936, 1937 год.

– Хорошо. Если в течении трех лет событий не будет, пари расторгается. Согласны?

– Согласен.

Мейлин долго смеялась, когда выслушала мой рассказ об Айлин, Дай Ли и странном споре.

– А у меня скоро свадьба, - вдруг сказала она.

– Когда?

– Через неделю. Все спешат в предчувствии надвигающихся событий.

– Значит тоже чувствуют войну.

– Мы ее почувствуем рано. Надо задать головомойку своим коммунистам. Давай спать, у меня так мало осталось дней.

Январь 1936г. г. Нанкин

Я получил приглашение от военного министра Хэ Инциня посетить его дом, на день рождения жены. Мейлин тщательно изучив клочок расцвеченной бумаги, задумалась.

– Эдди, здесь что- то не так. Инцинь слишком хитрая бестия и прекрасно понимает, что эта бумага попадет мне. Меня он пригласил еще две недели тому назад, в твоем присутствии во дворце губернатора.

– Может он знает, что ты не придешь, поэтому решил пригласить меня, что бы хотя бы показать гостям свою связь с вашим домом.

– Нет. У него всегда очень мало гостей. Его придурочная жена тщательно отбирает людей, на свой день рождения. Максимум две, три известных фамилии и несколько родственников. Но приглашения всегда делались в устной форме и эта бумажка меня очень беспокоит.

– Что ты предлагаешь?

– Иди, но будь осторожен. Сходи к ювелирам и купи какую-нибудь безделушку за мой счет, пусть эта жадная идиотка порадуется. Потом она еще может пригодиться.

Дом Инциня сиял веселыми огоньками разноцветных фонариков. Госпожа Инцинь сияла так же многочисленными оттенками красок. Ее лицу мог бы позавидовать любой гример, до такой степени оно было изуродовано макияжем, а платье расшито таким количеством разноцветных ниток, что общий рисунок дракончиков и лилий перемешался с позолотой сотен цветов.

– Господин Мейвил, как я рада вас видеть.

Легкий поклон. Я тоже поклонился.

– Госпожа, я пришел что бы выразить восхищение вашей вечной молодостью.