Арес не нашелся что на это ответить. Дверь кухни скрипнула и в гостиную вошёл отец.

— Я уеду. Во всем слушайтесь Армана и носите это с собой.

Он протянул сыну маленький кожаный мешочек, в котором, с характерным стуком, перекатывались минералы. На Викторию Брут даже не посмотрел.

Услышав послание старейшин, я несколько растерялся. Конечно, и раньше я слышал предсказания отца, но они были адресованы другим и те в миг всё понимали. А я, прокручивая в голове строчку за строчкой, осознал лишь то, что все решился в новолуние, когда светила не видно и когда Богиня на всю ночь закроет глаза, позволяя нам совершать свои ошибки и свои геройства без наказания судьбы. У меня оставалось две недели и это пугало, но, с другой стороны, а зачем мне больше? Раз уж собрался умирать на амбразуре, то нечего из себя великого стратега строить, чьи планы столь запутаны и глобальны, что не уложатся в заданный срок. Вынырнув из омута не самых жизнерадостных мыслей, я поклонился старейшинам Найлу, Деви и Ронену и ушел к остальным вглубь пещеры. В сумерках мы выдвинулись в город.

В восточной резиденции Леонарда Себулы…

Вернувшись из офиса федеральной службы контроля, министр смог полностью вернуть себе самообладание. Теперь, и если его с позором отстранят, и если все останется как раньше, он был прикрыт со всех сторон. Несколько мелких групп уже занимались изолятором: снимали энергетический след и восстанавливали путь организатора побега, другие орудовали на месте аварии, третьи — в доме. Охрана собиралась перевезти подопытных щенков, но больше этот материал был ему не нужен. Ведь то задание, которое он оставил для проштрафившегося агента было особым и важным лично для него: готовилось массовое мероприятие для всех оборотней города, на котором он бы и испробовал свою последнюю разработку. И как только закончатся все приготовления, будет не только навсегда решена проблема "разумных существ", но и достигнута главная цель его последних семи лет жизни.

Себула был в предвкушении. Выходя из машины, он чуть ли не подпрыгивал и, казалось, даже в несколько раз превышенная норма спирта в крови, не мешала ему строить и воплощать в жизнь планы. Войдя в свой кабинет, он с привычным щелчком уронил рамку с семейной фотографией на стол, зная, что все равно её поднимет. Со входящими письмами разобрался быстро: ещё два прошения об его отставке, отчёты с мест работы его людей и ссылка на сайт благотворительного центра "Лапа в руке". Любители недолюдей опять трубили про пытки в тюрьмах и про зелёные лужайки, на которых теперь сбежавшие преступники будут вдоволь пастись. "Пока не скукожатся от амулетов" — добавил про себя министр. Его взгляд раз за разом натыкался на одну и ту же иконку, всплывающую все выше при удалении входящих. "Капсула времени от семьи Себулы для семьи Себулы". Глубокая морщина пролегла на его лбу, но он так и не решился нажать на вкладку. Как и вчера, как и все последние месяцы после несвершившегося десятого дня рождения его дочери — Долорес. Хлопнув крышкой ноутбука, он встал и, не глядя, поднял фоторамку. Его веселье было утоплено тяжёлыми воспоминаниями и должно было всплыть заново в очередной бутылке алкоголя.

В исторической части города…

Отец уехал, дядя, закрыв свою спальню, тоже, Арес ходил из стороны в сторону, чем изрядно отвлекал Викторию, которая, в кой-то веке, притронулась к мясной капсуле.

— Это сублимат, — буркнул альфа. — Одна двадцатая, если не меньше, от теленка и вообще без адреналина.

— Это ваше детское питание?

— Такое выдают только с третьей ступени, но, по сути, только щенкам и сгодится.

— Странно, — девушка покрутила в руках пустую оболочку. — Я из нижнего шкафчика взяла, там таких целые запасы.

Арес дернулся, будто влетев в невидимую стену, и пристально посмотрел на Викторию. Затем, упав на колени перед кухонным гарнитуром, открыл указанную дверцу и вытащил оттуда большую коробку во всё пространство полки. Цельные блистеры, аккуратно перемотанные резинками, заполняли собой в несколько десятков слоев дно, сверху — наваленные в кучу, вырезанные ячейками, квадраты капсул, несколько подписанных банок и детский блокнот с огрызком карандаша в спирали. Оборотень открыл его на случайной странице и увидел мелкие надписи с именованием сублимата, числом упаковок и датами. Практически до конца все было исписано, а последним указанным числом было вчерашнее.

— Откуда? — прошептал волк.

— Так вам же выдают, как я поняла, — ответила с набитым ртом Виктория.

— Арман — предатель, нелегал, — Арес подскочил и развернулся к возлюбленной. — Пока мать и отец вели нас из горящих лесов, он обустраивал свою жизнь как обычный человек. Квартиру купил, — он пнул ножку стула. — Вероятно, машину, — следующий удар достался дверце шкафчика. — Халатик с вышивкой…

Прежде чем он ударил кулаком по столу, девушка обвила его шею руками, вжавшись во, вздымающуюся от злобы, грудь оборотня. Он шумно выдохнул, запрокинув голову, и погладил ее по спине.

— Прости.

— Я уверена, что у твоего дяди есть тайны, не только от людей, но и ото всех, — она отодвинулась и заглянула в его, все ещё пульсирующие жёлтым, глаза. — Но от того, что мы сейчас себе напридумываем, ничего не изменится.

Арес в ответ лишь кивнул. Остаток дня они провели перед телевизором. Волк умел им пользоваться, как и компьютером и даже такой диковинкой, как принтер. Во время допросов его нередко просили присутствовать, а многоуважаемым следователям не пристало самим нажимать кнопки, чтобы продемонстрировать фото и видеодоказательства. Разговоры оборотней были до комичности будничными: погода, внешность актрис, плохая планировка. Никто не хотел переступать ту грань, за которой все ещё жил страх и боль. Но всё-таки пришлось, когда на пороге появился Арман.

В пещере за городом…

Когда солнце клонилось к закату, наши пути со стаей Одена разошлись. Со всеми, кроме Деви. Старая волчица выслушала план мамы о том, чтобы оставить меня в каморке шахты лифта, как и брата, и ответила: "Твоему мальчику уготована великая судьба. Богиня не ошибается. Не стоит препятствовать переменам, нужно их благословлять". Миранда нехотя согласилась и вот, мы бежали вчетвером по знакомому еловому лесу, по холмам и в небе уже проступал засвет города. На расстоянии пары километров до посадки, оборотень сделала крюк и повела нас к свалке.