Арман ядовито улыбнулся, поворачиваясь к племяннику. В его глазах читалось: "Ты у меня на крючке, до смерти должен будешь".

— Почему ночью не рассказали? Отцу тоже надо знать.

— О, о Бруте не беспокойся. Он вечером в смену выходит, вот и узнает все, что ему нужно. А сейчас я рассказал то, что нужно тебе. Видишь, какой я великодушный?

Он хрипло рассмеялся и в этом звуке Арес услышал не столько бахвальство, сколько хитро сплетенную интригу. Ведь стоит ему переступить порог и выйти в город, как его тут же отправят в подвалы федеральной службы контроля. И его жизнь, и, что важнее, жизнь Виктории, целиком была в руках старого предателя.

Третьей встала девушка. Она ещё пошатывалась, но выглядела вполне здоровой, от ночной истерики не осталось и следа. Арман горделиво поцеловал ей руку и пригласил к столу.

— Чего желаете, милая моя? У меня много видов мяса, ваши спасители очень нахваливали моего кролика.

На самом деле ели вчера молча. После перепалки, которую и за разговор нельзя считать, связанной с самим фактом ночного визита и тем, куда положить Викторию, никто больше не проронил ни слова.

— Я… я не знаю, можно ли, — тихо ответила Виктория и, встретив непонимающим взгляды, пояснила. — Я раньше ела каши и картофель. А до и после… — она запнулась, явно не желая продолжать, но допытывающее выражение лица дяди вынудило ее. — До и после родов ела какие-то кусочки в жиру. Я не знаю, могу ли теперь есть мясо.

— О, белок всегда полезен, — ничуть не смутившись ответил Арман. — Сейчас сделаю что-нибудь низкокалорийное.

Он тут же загремел посудой. Арес неотрывно смотрел на девушку, которая казалась абсолютно опустошенной после этой короткой беседы.

Когда незатейливое блюдо из отварной курицы и риса было готово, на кухню зашёл Брут. Дядя, все ещё стоявший в халате в цветочек и фартуке, в миг приосанился и сказал непривычно властно:

— Молодежь поест перед телевизором, — он с силой впихнул тарелку в руки Виктории и потянул альфу за край кофты, чтобы тот вставал. — Давайте-давайте.

И дверь за ними захлопнулась. Арес побрел в гостиную, а девушка так и осталась стоять, широко раскрыв глаза. Ноги ее подкосились и она сползла спиной по стене, нащупав в тот миг призрак пугающего воспоминания.

В пещере за городом…

Вендиго, последовав за матерью, оставил брата наедине со старейшинами. Он даже чувствовал некоторую гордость за то, что в его недолгой компании Алекс перестал мямлить и действовал более решительно. Но это ощущение было не столь значимым для него, чтобы как-либо его показывать. Миранда покачала головой, встретившись с Оденом взглядом.

— Оба в отца, оба…

— Ну, не стоит. Либер — достойнейший волк, — возразил вожак. — Если бы не он, то не меньше трёх десятков семей так и пошли бы толпой под пули. Твой муж — замечательный и очень целеустремлённый стратег.

— Да кому эти рейды пользу принесли? Мы погубили фермы, а нам сожгли половину южного леса, — продолжала причитать волчица.

Вендиго их не слушал. Он уважал отца и знал, что из пятерых сыновей он был у него в любимчиках. Особенно он укрепился в этом статусе, когда Рой, Джордан и Кей, струсив, ослушавшись наказа, пошли в первых рядах в адаптационные центры. И даже когда Миранда пыталась найти с ними связь, они отказывались, ссылаясь на запрет стайного общения. Джордан, родившийся одновременно с ним, и до сих пор учащийся на третьей ступени, сказал при случайной встрече фразу, которую Вендиго не осмелился передать матери: "Я предпочитаю быть с сильными. Хоть прислугой, хоть половой тряпкой, но я не буду на стороне тех, кто не смог защитить свой вид". И теперь, слыша слова Алекса, самого младшего и слабого из них, волк хотел во второй раз плюнуть предателю в лицо.

Затем брат замолчал, тяжело дыша. Вендиго почувствовал те незримые изменения, что произошли с ним после этой речи. Послышался тихий протяжный вой и после старейшины дали свой ответ:

"Смотря уверенно страху в глаза,

Ты не вой, не проси, не спеши.

Когда луна вновь станет черна,

Соединятся в миг нити души."

Их голоса сплелись в единое целое, а слова лились, словно сверкающие нити, окутывая сердце каждого, кто их слышал. Вендиго замер, смотря на Алекса. Это послание дано брату, он должен был его осознать. Но оборотню казалось, что он уже всё понял.

В исторической части города…

Разговор за стенкой был долгим и напряжённым. Иногда доносились неразборчивые выкрики, но Арес старался не думать о том, что дядя так хотел сказать отцу. Виктория, поковырявшись вилкой в блюде, в итоге съела один только рис. Оставшись наедине, без необходимости бежать и спасаться, у них вдруг пропали все вопросы друг к другу. Ни один не решался нарушить вязкую, давящую тишину, смотря на мельтишащие кадры на экране. Наконец, альфа повернулся и, взяв ее руку в свою, сказал:

— Я не могу даже представить, как тебе было больно и страшно. Но теперь все будет иначе. Я найду способ.

Девушка сначала кивнула, а потом, борясь с подступающими слезами, замотала головой, впиваясь ногтями в его ладонь.

— Ты видел их? — дрожащим голосом спросила она.

— Да.

— Они в порядке? Они смогут жить?

— Наверное… — подумав ответил он.

— Я поступила неправильно, бросив их, — прошептала она, убирая руку и закрывая лицо. — Я должна была хотя бы попытаться. Хотя бы сказать тебе, чтобы ты меня, дуру безмозглую, вразумил там, — она сглотнула ком в горле и отчеканила, не поднимая взгляда. — Я думала, что смогла убедить себя в том, что иного выхода нет. Что спастись можно только самой, только бросив их. Но теперь я не уверена в этом. Не уверена, что имела право бежать без них.