– Вот заявка, послана Геннадию Рувимовичу месяц назад.

– Чего бумажкой тыкать, - не унимался Кац - Столько полезного времени ухлопано зря. Видишь Геннадий, у всех есть на нерадивость оправдание. Оказывается мы с тобой виноваты, что ни чего здесь не получается.

– Успокойся Миша. У них, по видимому, что-то получилось. Поэтому нечего нападать. Лучше Виктор Николаевич, скажите, что вам надо: людей, реактивы, деньги? Кстати, а как вы смотрите, чтобы перейти к нам? У меня все условия, импортное оборудование.

– Я не перейду к вам, Геннадий Рувимович. Мне и здесь хорошо. А по поводу помощи, нельзя ли несколько обезьян из вашего питомника.

Рабинович и Кац переглянулись.

– Я подумаю над этим вопросом и считаю, мы найдем для вас более лучшее решение. По поводу микроскопа, завтра будут деньги, я сам потревожу министерство. Ладно Миша, здесь мы проездом, поехали голубчик в родные пенаты. До свидания товарищи. Валентина Степановна, вы не проводите нас.

Как только они ушли, Люба сказала.

– Сейчас он ей врежет. Особенно этот противный Кац.

– Любовь Владимировна, я, кажется, знаю, что задумал Рабинович, сказал Геннадий Федорович.

– Вы по поводу обезьян.

– Да.

– Неужели Красноярск.

– Не сомневаюсь. Обезьяны стоят валюту и на перечете в министерстве.

– Скотина.

– Вы о чем?
– попытался вмешаться в разговор я.

– Виктор Николаевич, - обратился ко мне Геннадий Федорович - вы все узнаете потом. Это пока мое предположение, но если оно сбудется, я обещаю вам все подробно рассказать. А сейчас идите по рабочим местам.

Посреди комнаты стояла Наташа и задумчиво гладила кролика, сидящего у нее на руках.

– Виктор Николаевич, - сказала она - я заметила, одну вещь. Наше лекарство действует не на всех зверюшек одинаково. У меня такое ощущение, что его надо дозировать в зависимости от величины уплотнения. Не дольешь, деление замедляется, но идет. Перельешь, уплотнение блокируется, но начинают страдать соседние здоровые клетки. Как сделать так, что бы доза лекарства соответствовала норме.

– Я это тоже заметил и пытался более или менее решить эту задачу. Грамм лекарства на количество клеток - это пока нерешимая задача, но есть два пути. Снять с рентгена размер опухоли на ЭВМ, во всех измерениях и теоретически подсчитать количество клеток и потребность лекарств. Другой путь - визуально, в зависимости от состояния больного, принимать малые дозы регулярно.

– Это мне попробовать?

– Да. Позови программистов и поставь перед ними задачу тоже. Но немножко расширь ее. Малые дозы должны тоже иметь предел.

– Я поняла Виктор Николаевич. Сделаю.

В это время в комнату ворвалась Валентина Степановна.

– Виктор Николаевич. Я только что поговорила с Геннадий Федоровичем о том, что бы переселиться в эту комнату.

– И что же сказал Геннадий Федорович.

– Он согласен, чтобы я заняла стол Лены Корзухиной.

– Но мне нужен химик, а не биолог.

– Это уже согласованно с Геннадием Рувимовичем. Он даже сказал, что готов облегчить вам работу, взяв всю химию на себя. Здесь мы будем, под вашим руководством, проводить биологические испытания над зверьками.Передайте Геннадию Рувимовичу, что я химик, а не биолог и заниматься я буду своим делом.

– У нас общее дело Виктор Николаевич.

– Я надеюсь, что мы кончили разговор на эту тему. Если вам Геннадий Федорович разрешил переселиться сюда, переселяйтесь, но не говорите всем, что я вам это разрешил. Это я говорю при свидетелях, - обратился я к, внимательно прислушивающимся, женщинам в комнате.

– Как мы рады такому гостю, - раздался звонкий голос Светки - Эй, Москвина, ты чего разложилась на чужом столе, уступи диверсантке место.

Москвина глупо хихикнула и стала собирать бумаги.

– Вам не помочь перенести ваши вонючие тряпки из той комнаты?
– не унималась Светка.

– Виктор Николаевич, я прошу оградите меня от постоянных оскорблений этой женщины, я этого еще не заслуживаю.

– Уж заслужила, не беспокойся, - ответила Светка, быстрее, чем я открыл рот.

– Валентина Степановна, этот коллектив в течении года, работает слаженно без перебоев, каждый на своем месте, работают без трений и конфликтов и если вы не уживетесь с этим коллективом, то я буду настаивать, что бы вас отсюда убрали.

Я повернулся и пошел в кабинет Геннадий Федоровича.

Прошла неделя. Мы: я, Геннадий Федорович и Борис Залманович сидели в кабинете и крутили в руках телеграмму, где лаборатории предлагалось выделить двух специалистов в Красноярский исследовательский центр. Там же указывалось, чтобы мы взяли с собой необходимые препараты и компоненты, а также штампы больных раковых клеток.

– Рабинович выполнил свое обещание, - сказал Геннадий Федорович - Как я и предполагал, он хочет спровадить вас Виктор Николаевич подальше, чтобы на вашем материале, здесь, наработать технологию получения препарата.