Я г м и н. А о своей… конспиративной работе ты ей говорил?

Ю л е к. Матильде? Как можно! Ведь вы ее знаете! При немцах мы, правда, работали вместе. Но теперь — нет! С тех пор как она вернулась из лагеря, она на вашей стороне… Ей ничего не втолкуешь. Да она и раньше, по правде говоря, ничего не понимала.

Я г м и н. Несчастный мальчик! Ты делаешь все, чтобы затруднить мне уплату по счету. (Помолчав.) А та организация, о приказе которой ты так грозно мне заявил… Если я тебе обещаю, что все останется между нами, ты мог бы мне о ней кое-что рассказать?

Ю л е к. Вы отлично знаете, что я этого не сделаю, хотя вы почему-то мне нравитесь. Нет, я не сделал бы этого даже если бы… (Нерешительно умолкает.)

Я г м и н. Если бы что?

Ю л е к. Вам это будет смешно… но я все-таки скажу. Если бы даже я вышел отсюда на свободу и завтра решил порвать с организацией, я и тогда — в особенности тогда — не сказал бы вам о ней ни слова.

Я г м и н (быстро подходит, хватает Юлека за руки и поднимает с кресла). Я задам тебе еще только один вопрос. Подумай хорошенько, мальчик, раньше чем ответить. Если бы ты и в самом деле вышел отсюда так, как будто ничего не случилось — ну просто навестил приятеля и пошел домой, — завтра ты был бы готов порвать с твоей организацией? Нет, нет, не отвечай сразу! Даю тебе сколько хочешь времени на то, чтобы подумать… час, два часа…

Ю л е к (пораженный). Как? Вы не шутите? Вы согласились бы…

Я г м и н. Не говори, не говори ничего, мальчик! Каждое твое слово, необдуманно сказанное, грозит нам катастрофой — или тебе, или мне! (Отвернувшись. Про себя.) Мне во всяком случае! Да, мне во всяком случае!

Ю л е к (в смятении). Но это же значит — предать! Скажут: трус, дезертир! Как мне потом смотреть им в глаза?

Я г м и н (с силой). Так, как ты смотрел не раз в глаза смерти!

Ю л е к (в отчаянии). Ах, что вы знаете? Ведь они меня убьют! Трусов и дезертиров всегда убивают! (Голос его обрывается.) А я… я хотел бы жить! Мне часто казалось, что жить не стоит — зачем? Но вы мне скажите… вы умный и опытный человек… Ведь я еще не жил! Мне было пятнадцать лет, когда я в первый раз убил человека… немца, и с тех пор… с тех пор…

Резко дребезжит колокольчик над дверью веранды.

(Вздрогнув.) Что это?

Я г м и н. Кто-то звонит у калитки. (Подходит к окну.)

Ю л е к (тревожно). Не видите кто?

Я г м и н (открывает окно, кричит). Кто там?

М а т и л ь д а (за калиткой). Свои, пан директор.

Я г м и н. Минутку! Сейчас отопру. (Закрывает окно и оборачивается.) Это твоя сестра, Юлек!

Ю л е к (растерянно). Матильда? Как? Как же теперь быть? Что мне делать? Я не хочу, чтобы она меня… здесь, у вас…

Я г м и н. Но я должен ее впустить. Это, наверное, тебя ищут.

Ю л е к. Если она меня застанет здесь… Нет, нет, это невозможно! Умоляю вас, спрячьте меня где-нибудь. Нельзя, чтобы она меня увидела!

Я г м и н. Но разговор наш еще не окончен. (Озирается. Взгляд его останавливается на двери в спальню.) Если даешь слово, что не убежишь…

Ю л е к. Клянусь вам!

Я г м и н (открывает дверь в спальню). Иди туда.

Ю л е к (на пороге). Но умоляю вас, не говорите ничего Матильде.

Я г м и н. Постараюсь.

Я г м и н закрывает за ним дверь, выходит на веранду и через минуту возвращается с М а т и л ь д о й.

М а т и л ь д а. Простите, пан директор. Я вам сейчас все объясню.

Я г м и н. Заранее уверен, что будете прощены. Присаживайтесь.

М а т и л ь д а. Я только на минутку. Шла из милиции, увидела у вас свет и вот решилась…

Я г м и н. Вы были в милиции? Зачем?

М а т и л ь д а. С моим братом что-то стряслось. Ушел из дому в три часа, и до сих пор нет его. Мама так беспокоится… Пришлось идти в милицию. К несчастью, там ничего не знают.

Я г м и н. К несчастью? Хорошо, что не знают. Они могли бы знать только в том случае, если бы стряслась беда. Таков уж удел милиции!

М а т и л ь д а. Да, вы правы, но это — слабое утешение. Я очень беспокоюсь… оттого я так сильно дернула ваш звонок… Пожалуйста, извините меня…

Я г м и н. Это понятно — вам хотелось поделиться с кем-нибудь своей тревогой. Чего тут извиняться?

М а т и л ь д а. Все-таки… Я, может быть, помешала вам работать!

Я г м и н. Работать? Знаете, что я делал до вашего прихода? Это трудно объяснить. Боролся — скажем так.