Это выглядело впечатляюще. Мы услышали жужжание мух еще до того, как успели понять, над чем они собрались. Я ощутил, как Хэриет, не самая чувствительная женщина в мире, судорожно вцепилась мне в руку и издала странный сдавленный звук, когда луч света упал на тела, одно за другим распростертые на земле. Все было залито кровью. Я шагнул вперед и перевел луч дальше. Все они лежали здесь, все те, о ком я неоднократно слышал, но до сих пор не видел, начиная с Лео с его увечной рукой и заканчивая красивой темнокожей девушкой в перепачканной грязью форме стюардессы. Все они лежали здесь и все были мертвы.

– Их выстроили в ряд, заставили стать на колени и расстреляли у нас на глазах, - сказал Фиппс.
– Человек с пистолетом шел вдоль ряда и поочередно стрелял каждому в затылок. Они называли его мистер Мендерфилд. Потом они опять фотографировали...

– Фотографировали?
– переспросил я.

– Да, - подтвердил Фиппс.
– Эти люди просто помешаны на фотографии. У них имелось два или три аппарата с сильными вспышками. Каждую жертву снимали несколько раз, в разных ракурсах. Оттуда, где мы стояли, это выглядело как множество вспышек одновременно; поначалу мы не могли понять в чем дело. Потом они столь же усердно фотографировали упавшие тела, после чего все тела перевернули лицом вверх, так как они лежат сейчас, вдоль ряда прошел человек и снял каждое вблизи, и наконец последовали групповые снимки: Мендерфилд со своими головорезами на фоне тел. Что все это означает, Хелм?

Я не знал, что это означает. Оставалось только по возвращении сообщить о случившемся в надежде, что найдется кто-то, способный разгадать эту загадку. Если я вернусь. С теперешними темпами это представлялось маловероятным.

– Проклятие!
– голос принадлежал Хазелтайну.
– Я хотел поговорить с этими мерзавцами. Я хотел поджарить их на медленном огне! Но меня опередили...

Все повернулись к нему, и на мгновение воцарилась странная тишина. Я открыл было рот, чтобы напомнить, что он оставил свой пост, но Хэриет, единственный возможный источник неприятностей, стояла рядом со мной, да и момент представлялся не самым подходящим для разговоров о дисциплине. Здоровенный мужчина угрюмо разглядывал лежащие тела, потом шагнул вперед и подтолкнул одно из них ногой.

– Ладно, Лео, - бросил он.
– Больше я ничего не могу тебе сделать. Считай, что тебе повезло.
– Он глубоко вздохнул, поудобнее перехватил свой автомат и махнул им в лицо Уэллингтону Фиппсу.

– Привет, Гуляка, - несколько вызывающе проговорил он.

– Привет, Билл, - ответил Фиппс.

Они замерли, глядя друг на друга. Казалось, оба не могут решиться, что следует предпринять в сложившейся ситуации. Эти люди явно хорошо знали друг друга и, возможно, даже неплохо друг к другу относились. Но сейчас между ними возникла какая-то стена, нечто серьезное и ужасное, о чем следовало поговорить, и ни один не знал, с чего начать. Фиппс прочистил горло, Хазелтайн сделал попытку заговорить, и вновь оба замолчали, ожидая, что первым начнет другой. Атмосферу разрядил быстро мотнувшийся силуэт. Комок ярости в голубой нейлоновой рубашке набросился на Билла Хазелтайна, светловолосый комок ярости с длинными ногтями, которые потянулись к его глазам.

– Ты... ты мерзкий техасский дуболом!
– кричала Лоретта Фиппс.
– Ты гнусная дешевка! Ты...

Она продолжала живописать техасца в том же духе, пересыпая свою речь выражениями, не совсем подходящими для столь юной девушки. Одновременно она отчаянно работала руками, оставляя на нем кровавые полосы. "Я подхватил Хэриет и увлек ее в сторону, готовый в любую секунду толкнуть ее на землю и самому распластаться рядом. Спектакли такого рода отлично смотрятся на телеэкране, но в реальной жизни не рекомендуется набрасываться на человека, сжимающего в руках заряженный автомат, особенно, если вокруг стоит множество ни в чем не повинных людей. Не известно, поставлено ли оружие на предохранитель, а парню достаточно случайно нажать на спуск, пока ногти разукрашивают его лицо, и для большинства присутствующих эта сцена станет последней в их жизни.

– Лоретта, Бога ради, позволь мне... Черт побери, Лоретта, дай мне сказать...

Хазелтайн изо всех сил старался защититься, в то же время, как и пристало опытному стрелку, не забывая о своем смертоносном оружии. Он не сопротивлялся, скорее просто пытался уберечь от прикосновения автомат. Когда, закрывая собой оружие, он отвернулся от нападавшей, локоть его задел девушку, сбивая ее с ног. Она покачнулась и упала на землю.

– Ты... ты меня ударил!
– прошипела она, поднимаясь на ноги.
– Ты мерзкое, грязное животное... ох!

В следующее мгновение она развернулась и, не разбирая дороги, бросилась прочь. Хазелтайн выпрямился, глядя ей вслед. Потом проверил оружие. Я подошел к нему. Лицо его кровоточило в нескольких местах, но, казалось, он этого не замечает.

– Я должен ее найти, - сказал он.

– Интересно, зачем, - отозвался я.

– Ты не поймешь, - заявил он и был прав.
– Возьми это. Осторожно, он все еще заряжен.

Я принял автомат и посмотрел, как он уходит по взлетной полосе, в дальнем конце которой темнело нечто, напоминающее сгоревший остов самолета, возможно принадлежащего барону, с которым меня еще не успели познакомить. Мендерфилд обо всем позаботился.

Я перевел взгляд на Фиппса и Аманду.

– С радостью выслушаю ваши объяснения. Нет? Ладно, тогда все направляются на борт катера. У нас не так уж много времени...

Времени оставалось немного, но в три двадцать Хазелтайн и девушка так и не появились. Мы завели двигатели катера, готовые отплыть в любую секунду. Малый катер стоял у причала за кормой. Чтобы чем-нибудь себя занять, я перебрался на него, включил оба двигателя, убедился в их исправности, и опять выключил. Время этого катера еще не наступило - вовсе ни к чему гонять двигатели вхолостую.