Я уступил ему место за штурвалом и принялся осматривать катер в поисках подходящих приспособлений, но их наличие или отсутствие уже не могло изменить созревший у меня план. Штурм катера Моргана с голыми руками обещал быть захватывающим зрелищем, но не слишком рассудительным поступком с моей стороны. В ходе этого задания я уже бросался на заряженное оружие: рисковать дважды означало искушать судьбу. Я достал длинный скользящий багор, лежавший у левого борта.

Пресноводные рыбаки, как правило, пользуются сачком, чтобы доставить свою добычу на борт, и в силу какой-то причины ловцы лосося, даже в соленой воде, также считают себя обязанными следовать их примеру. Однако все остальные труженики моря рыбу любого размера цепляют багром. Разница между обычным и скользящим багром состоит в том, что в крюке последнего имеется отверстие и прочный трос, а рукоять в нужное мгновение, после того, как крюк возвращается на место, может быть смещена. Приспособление это предназначается для действительно большой рыбы, которую не удается запросто поднять на борт, но приходится удерживать с помощью тали.

Скользящий багор Хэриет представлял собой зловещего вида орудие, длина рукояти которого достигала почти восьми футов. Он был снабжен новым крепким тросом, который я намотал на планку неподалеку от транца.

– К нам гости, - послышался голос Хазелтайна, не выражающий ни малейшего беспокойства по этому поводу.
– Прямо впереди. Быстро приближаются. Думаю, настроены они враждебно.

Я посмотрел вперед. Там, на расстоянии нескольких миль, появился большой белый катер, направляющийся прямо в нашу сторону. Даже на таком расстоянии было видно, как он, подобно эсминцу, рассекает волну. Я аккуратно положил багор на пол - простите, на настил кокпита - и прислонился к щитку.

– Их надо опередить, - сказал я.

За кормой вновь взревели гигантские двигатели. Для человека, в жилах которого течет кровь индейцев с равнин, Хазелтайн оказался на удивление хорошим рулевым, много лучшим, чем я со своими предками-викингами. Вот тебе и наследственность. Я вцепился в передний поручень и наблюдал, как он умело приближается к маленькому суденышку. К этому времени Морган, конечно, успел заметить нас. Он то и дело оглядывался назад, откидывая длинные волосы и отчаянно постукивая по единственному дросселю. Мы прошли примерно в пятидесяти ярдах от его левого - борта, причём он, как и предполагалось, извлек пистолет и открыл по нам беспорядочную пальбу. Но на таком расстоянии мы могли не обращать на это внимания.

Оказавшись далеко впереди, Хазелтайн резко заложил штурвал вправо, пересек курс маленького катера, развернулся и вновь пристроился к нему. Время он рассчитал как нельзя более точно. Умело манипулируя штурвалом и дросселями, он поравнялся со вторым катером в тот самый момент, когда оба судна всколыхнулись на волне, которую мы подняли на пути у Моргана.

Произошло этот в тот самый момент, когда огромный мужчина поднялся на ноги и направлял пистолет в нашу сторону. Я успел разглядеть его напряженное грубое лицо, странно контрастирующее с длинными женскими волосами. Катер покачнулся у него под ногами и он потерял равновесие. Что ж, те два выстрела, что я обещал Рени Шнейдер, он уже сделал. Я взмахнул восьмифутовым багром, ударяя его по плечу. Потом повернул и дернул, освобождая рукоять.

– Давай!
– крикнул я.

Хазелтайн резко повернул штурвал и поддал газу. Катера разошлись. Трос натянулся, приводя в движение большой стальной крюк, и Морган с криком тяжело рухнул за борт.

Мне снилось открытое море. Вдали от берега, так далеко, что берега и не видно было вовсе, несся маленький открытый катер, преследуемый значительно превосходящим его рыболовным судном. Но я знал, что на борту его не было рыбаков и вообще людей, каким-либо образом связанных с рыбалкой. Один из трех пассажиров маленького суденышка лежал без сознания, промокший до нитки и, как ни странно, истекающий кровью от вонзившегося в плечо стального крюка. Во сне я стоял рядом с ним на коленях, пытаясь выдернуть багор и заткнуть дыру - хотя бы на время. Мужчина за штурвалом, фальшивя, насвистывал какую-то мелодию, время от времени оглядываясь на судно за кормой.

– Скажешь, когда прибавить газу, - обратился ко мне этот мужчина.

– Не хочу, чтобы этот мерзавец умер от потери крови, - отвечал я во сне.

– Что мне в тебе нравится, Хелм, - заметил рулевой, - так это твоя чуткая, человеколюбивая натура.

– Как там эти парни за кормой?

– Не беспокойся, амиго. У них пятидесятифутовая посудина. Такую махину не разогнать быстрее двадцати пяти узлов, во всяком случае, на нормальных двигателях. Мы можем водить их за нос до вечера, но твои друзья наверху начинают нервничать. Сдается мне, они хотят забрать наш груз, но для этого понадобится чуть больше пространства и времени.

– Ладно, я его более-менее перевязал, - сказал я.
– Полный вперед, техасский волк...

Хазелтайн нажал на газ, н сон мой наполнился оглушительным стуком. Я успел ужаснуться, что двигатель вот-вот разлетится вдребезги, и тут сон прервался. Я неуверенно приподнялся на кровати, оглядел знакомую комнату коттеджа и вспомнил, что с двигателями ничего не случилось. Преследователи отказались от погони сразу, как только стало ясно, что им нас не догнать. Далее последовала эффектная сцена с вертолетом, из числа тех, что любят показывать в кино. Моргана, который так и не пришел в сознание - мне пришлось испытать на его голове дубинку, которую Хэриет держала для крупной рыбы - обвязали тросом и переправили в кабину. После чего он исчез в поднебесье. Оставалось надеяться, что его удастся подремонтировать и удерживать в сознательном состоянии до тех пор, пока он нам понадобится.
– В дверь коттеджа вновь постучали.

– Мистер Хелм?

Я нащупал свой тупорылый револьвер и сунул его в карман штанов. Не отрывая от него руки, пересек комнату и открыл дверь. На пороге стоял маленький загорелый мальчишка в шортах и майке с конвертом в руке.

– Хелм, коттедж номер двадцать шесть?
– осведомился он.
– Это вам.

Я взял конверт, протянул ему монету и закрыл дверь. Это был дешевый маленький конверт, возможно пропитанный контактным ядом и наполненный тарантулами, готовыми вонзить свое смертоносное оружие в человеческую плоть. Тем не менее, я его вскрыл. Внутри оказалась маленькая визитная карточка. На лицевой поверхности красовалось имя: Поль Мартин Мендерфилд. На обратной стороне чернилами были аккуратно выведены два слова: "Сэлти Дог".